Powered by Invision Power Board
Здравствуйте Гость ( Вход | Регистрация ) Выслать повторно письмо для активации

  Reply to this topicStart new topicStart Poll

> Проза Грау
Нихто
Отправлено: Ноя 20 2011, 07:22
Quote Post


Из двустволки ТРИ!


Группа: Администраторы
Сообщений: 26 914
Пользователь №: 1
Регистрация: 5-Сентября 09
Статус: Offline

Репутация: 151




Смотрящий

1. Смотрящий


Я стою и смотрю на парочку, готовящуюся заняться любовью. Рука мужчины уже проникла женщине под юбку. Прелюдия в самом разгаре. Я отвернулся – надоело и опротивело. Каждый раз почти одно и то же. Сколько раз этот мужик доставил ей удовольствие можно было пересчитать по пальцам одной руки. Откуда я знаю? Все эти разы я находился в этой квартире на этом самом месте. Я слышал её отзывы о нём, которые она говорила своим подругам по телефону и так, слышал, когда она говорила сама с собой. Не может завести себе другого, что ли?
Впрочем, это не моё дело… К тому же мне всё равно. Я другой. Я могу их видеть и слышать, ощущать, а они меня не могут. Хотя, некоторые всё же могут ощутить… да и то в те моменты, когда я выведен из равновесия. По помещению, в котором я нахожусь, начинает распространяться холод. Нет, не душевный. Обычный холод. Это тоже моя особенность.
Не зная чем заняться, я прошёл сквозь ближайшую стену и оказался в ванной комнате. Я частенько здесь бывал, когда хозяйка принимала ванну или душ. Не был я только тут, когда она ходила в туалет. Я отнюдь не чувствую себя извращенцем или кем-то подобным. Я просто смотрел, порой любовался, но это было любование статиста. Признаюсь, что наблюдаю не только за ней. Имея способность быть невидимым и проходить сквозь любые преграды, я обошёл уже множество квартир в домах этого города. Побывал даже в других городах, но потом вернулся обратно: везде всё было похоже, только лица людей чуть отличались. Для меня теперь все люди практически на одно лицо – я ведь не человек. Не знаю, чем мне приглянулась эта смертная. Может быть из-за того, что я её знал раньше. Или я что-то напутал? Точно. Я слишком много времени провёл в этой квартире, вызывая недовольство домового, что стал считать живущую здесь женщину своей старой знакомой. А я ведь даже имени её не знаю… или не помню?
В зеркале на стене над раковиной отражалась противоположенная стена. Я материализовался, закрыв собой стену и предоставив своим глазам лицезреть своё отражение. Хм… То что я называю глазами, можно назвать этим словом с некоторой натяжкой, как и то, что я называю своим лицом. Что-то меня сегодня потянуло на размышления. Радужных оболочек и зрачков у меня нет, из-под век глядят молочно-белые белки словно у слепого. Но я всё вижу, причём превосходно, лучше, чем когда был смертным. Интересно было бы узнать как устроены мои глаза и по какому принципу они воспринимают этот мир. Что касаемо «лица»… Оно изуродовано, я так считаю. Как считают другие, я знаю по собственному опыту, пусть и небогатому. Не знаю, внушало ли оно ужас, но отвращение – точно. Первое время я тоже испытывал это чувство и даже пару раз пугался, когда видел эту чудовищную маску в тёмное время суток в зеркале, в которое случайно заглядывал. Всё-таки я уже привык к нему, но в зеркало давно не заглядывал. Оно изменилось: кожа сделалась бледнее, даже чуть зеленоватой. А, нет, это из-за плохого освещения. Носовых хрящей нет, словно их срезали. Нет и верхней губы до самого носа. Жуткое зрелище! Вместо верхней губы я вижу красно-бурые дёсны верхней челюсти с частоколом острых зубов. Кстати, зубы эти гораздо лучше, чем предыдущие, моя гордость. Единственный их недостаток в том, что по форме они все напоминают клыки, есть пара жевательных коренных, но это так – одно название… А так: изумительный по красоте частокол белых зубов. Давненько я себя не разглядывал. Самому интересно стало. У, клыки стали длиннее. Скоро стану похож на вампира… Честно говоря, по своей роже я на него не очень-то и похож. Не похож я и на человека, а также с демоническим отродьем у меня ничего общего нет. Я сам дал определение своей внешности – «тварь». Другого просто не лезет в голову. Да, я – тварь. Пусть мыслящая, но всё равно бездумная и бесполезная масса плоти. Даже смысла существования нет, даже банальной ненависти, которая ведёт тело вперёд на свершение какой-нибудь мести. Я ведь не был убит или насильно превращён в то, что сейчас разглядываю в зеркале. Я сам пожелал этого. Теперь я об этом жалею… но не сильно.
Лоб изборождён складками и небольшими морщинами, особенно между бровей. Над глазами чернеют эти самые густые брови. Мои «смертные» брови мне больше нравились. Тёмные волосы, покрывающие кожу головы, у корней уже седые и стоят торчком. Странное зрелище.
Я непроизвольно дотрагиваюсь до своего лица. Прохладное. Кожа словно не моя, словно маска, бездушная и мёртвая. Но если дотронуться до чего-нибудь, то я почувствую тепло или холод предмета или тела. Кажется в комнате постельная сцена в самом разгаре, думаю я и вновь сосредотачиваюсь на себе. Сквозь бледную кожу руки, которую я не убрал от лица, просвечивают зеленоватые вены. Но кровь в них чёрная. Буквально. Эту метаморфозу я заметил одной из первых. Лицо преобразилось потом.
Странно, с такими способностями, которыми я сейчас обладаю, мне можно было бы вмешиваться в судьбы мира и людей. Но, как только я их получил, этот мир стал мне не интересен. Нет, я не постиг его суть и тайны, но всё равно он мне не показался достойным внимания. Один только раз я вмешался в ход течения жизни, и жизнь эта была именно жизнью этой женщины. Я спас её от изнасилования, хотя я потом много времени размышлял – может это была часть её игры с одним из её любовников. Тогда она в первый раз увидела меня. Нельзя было сказать, что на её лице я прочитал благодарность. Скорее это был ужас. Я постарался быстрее скрыться и месяц сидел в своём логове, не вылезая оттуда.
Те, кто мог назвать меня приятелем или даже другом, посчитали и считают до сих пор, что я болен. Они видели меня на первой стадии изменения внешности и способностей. Я отдалился от них, увидев самые низменные направления их существования в этом мире. Чувство, которое глодало меня, и глодает по сей день, более всего похоже на разочарование. Именно так. Я разочаровался в этом мире и людской жизни.
Я вновь гляжу на своё отражение… А всё-таки я раньше выглядел неплохо, даже в некотором смысле красиво. Моё тело было слабым, не чета нынешнему, но всё же это было человеческое тело и лицо, которое я мог показать подобным мне. Теперь не могу. И, кажется, жалею об этом. Но раньше я был только рад. Так всегда бывает. Но ничего нельзя повернуть вспять. Не хватит даже моих способностей и познаний. Тот, кто дал мне это, спросил меня несколько раз, действительно ли я хочу стать таким. Я ответил, что хочу. Кто же это был? Кто обрёк меня на муки совести перед моей потерянной человеческой сущностью? Это было не высшее существо, не человек и не бог. Какая-то субстанция, сидящая в моей голове. Лицо, человеческое лицо, как я скучаю по тебе, глядя на эту рожу. Но я также знаю, что это не конечная метаморфоза. Я помню образ «лица» представленного мною, когда Исполнитель «считывал» мои пожелания. Странно, он ничего не потребовал от меня: ни душу, ни что-либо другое. Возможно, тоже ставил опыты на смертных, как хотел ставить их над ними я, когда был человеком. На моём лице вскоре должны появиться сужающиеся к подбородку клиновидные подобия шрамов цвета запёкшейся человеческой крови. Они будут тошнотворно блестеть и увидевшим их будет казаться, что вот-вот по ним потечёт либо гной, либо кровь, липкая и склизкая. А кожа станет белой как снег. Пустой взгляд моих глаз будет рассматривать людей, а они даже не будут этого знать, потому как не видят зрачков. Эффект тёмных очков.
Единственный человек, который меня не испугался, а даже наверное полюбил увидя, была девочкой лет пяти. Она была в своём дворе относительным изгоем. Я тогда жил некоторое время в подвале многоэтажки, хотя квартира в этой же многоэтажке у меня была. Развеяться хотелось, сменить так сказать обстановку. Я понаблюдал за ней – ничего такого, обычный ребёнок, обычные родители. Но отношения с ровесниками и прочими у неё не ладились. И вот однажды они запихали её в мой «дом» шутки ради. Запихали и убежали, закрыв дверь. Она не стала кричать, звать на помощь, хотя знала, что в этом подвале обитает ужасный некто, упырь, как меня прозвали, ни разу не увидев меня в лицо. Я в тот момент спал, лицо прикрыто не было. Она не завизжала, а лишь подошла, легонько ткнула в плечо и сказала: «Дяденька, выпустите меня». В тот момент испугался я, давно не слышавший человеческой речи, обращённой ко мне. Я вывел её наружу, выломав дверь и напугав бабулек, сидевших у подъезда.
Я был удивлён, когда эта девчонка оказалась в очередной раз у меня «дома». «Опять!?» - изумился я. «Нет», - ответила она. – «Я просто хотела тебя ещё разок увидеть». Девчонка перешла на «ты» со странной лёгкостью, которую я списал на детское невежество. Далее она ещё больше удивила меня, спросив: «А как тебя зовут». Я не смог ей ответить, так как забыл своё имя. «Можно я буду тебя тогда звать Страшилкой?» - спросила она тогда. Вот так – Страшилкой. Не Страшила, не Урод, не Страхолюдина, а уменьшительно-ласкательно – Страшилка. Я лишь смог кивнуть. Себя я называю вообще-то Смотрящим, иногда. Во-первых, мне надо как-то называться, ведь я всё-таки не безликая тварь (даже демоны в конце концов имеют имена, а чем я хуже?), во-вторых, это имя я могу произносить с относительной лёгкостью, учитывая, что верхней губы у меня нет. И она стала ходить ко мне в гости чуть ли не каждый день, причём она страшно дулась, не заставая меня в подвале, кода я ходил по квартирам, смотря на людей. Надо будет как-нибудь наведаться поглядеть на неё, она наверное уже большая – несколько лет прошло. Не меньше пяти. Прошли, а я их и не заметил.
Кажется в комнате страсти поутихли… Да, поутихли. Вот они лежат, отдыхают до нового порыва желания. Вернусь-ка я к дальнейшему разглядыванию себя. Вот снова моё отражение. Почему я всё-таки теперь не завидую людям. Эх, закурить бы. Но это невозможно. Попробуй затянуться, когда у тебя нет верхней губы. Вот так я бросил курить. А может быть та девчонка видела моё человеческое лицо? Вполне возможно, но в ней ничего такого заметно не было: никаких способностей. Неплохое умение – видеть истинное лицо людей сразу при встрече, а не снимать с них одну за другой маски, как это делаю я… Так в чём же смысл моего существования?!!!
Спокойней. Спокойней. Я не должен распаляться. Когда я это делаю, наружу прорывается странная часть меня. Она хочет рвать и метать, грызть и ломать. Это ещё один недостаток, а может и испытание. Это второе «я» хочет крови, руководствуясь безудержной яростью и злобой, которую я скопил за краткий срок людской жизни. Её во мне слишком много, я боюсь её, боюсь выйти из-под контроля. Эта сила может заставить меня стать вампиром, потому что я чувствую желание впиться в живое тело и попробовать его на вкус. Мои зубы только при мысли об этом начинают нестерпимо ныть. Человеком я ещё мечтал разорвать другого человека на части, но дальше жестокого обращения с лягушками у меня не заходило. Для меня прекрасен сам момент разрывания человеческого тела на куски, гримаса боли и непонимания в первый миг, когда зубы впиваются в плоть. Всё остальное кажется противным: тёплая струящаяся из ран кровь, сизые внутренности, вывороченные кости и прочее. Важен сам момент. Только потом осознаёшь, что натворил. Меня останавливало и останавливает лишь то, что я ненавижу прибираться за собой, а жить в грязи не люблю. Впрочем, я всё равно разочаровался. Достиг того, чего желал и остановился в шаге, не решаясь действовать. Сразу же возник вопрос – а зачем мне это? Смысл утерян в тот момент, когда я стал таким. Ведь то, что я хотел, хотел человек. Теперь я – другое существо.
Кем же я стал? Ну уж точно не ангелом-хранителем. Я ещё раньше соглашался с текстом одной песни, где пелось: «Бог знает, что я не хочу быть ангелом». Я им и не стал. Крыльев за спиной нет. Но, неужели чтобы быть ангелом необходимо отращивать крылья? Смертные до сих пор этого не понимают, предаваясь наслаждениям. И год от года их наслаждения становятся всё извращённее, судя по моим наблюдениям. Люди играют друг с другом. Будучи человеком я не смог начать играть, не смог включиться в игру. Слишком много правил, расплывчатых правил. Я не смог их выучит и понять – мне это было неинтересно. И был раздавлен. Нещадно. Тогда всё и началось. Я хочу стать орудием мщения за себя самого, но кое-что человеческое во мне ещё осталось и остаётся. И останется. Я это знаю. Ничто и никто, ни смертный, ни кто-либо другой, не смогут выбить крупицы человечности из меня. Чего стоят одни воспоминания, пусть своего имени и имён прочих я не помню. Я захотел их забыть, чтобы начать с нуля: ни знакомых, ни друзей – никого. Не получилось. Эти люди… шки, твари, узнавали меня, доставляя мне боль. Я даже не смог спрятать себя за этой уродливой маской, которая смотрит на меня из зеркала. Когда я успел потерять себя? Это единственное, что я потерял. Больше ничего у меня не было. То, что было в смертной жизни, нельзя назвать приобретениями. Я не ценил людей, они тоже не ценили меня. Не знаю почему, но меня всегда сводило с людьми, которые были более развязны и в моральном отношении были не всегда на высоте. Я чувствовал, что выше их, но в конце концов проиграл, как не обидно. Люди, попирающие, более или менее, моральные устои смертных, выживают, остальные – нет. Ко второй подгруппе отношусь я. Теперь у меня есть шанс отомстить. Но я не хочу мести. Хотя… Впрочем, паре-тройке смертных я бы подстроил пару пакостей. Но не хочу, легче их просто порвать на части. Моё второе «я» только этого и ждёт. Но этим смертным будет всё равно. Они уже давно считают донышки бутылок, они даже не поймут что случилось, а когда эти смертные протрезвеют я ждать не собираюсь.
Из поколения в поколение человеческий род всё хуже и хуже. Один я не справлюсь, хотя за десятилетие, пожалуй, смогу вырезать всю Европу.
Мои руки леденеют. Я чувствую, как вскипает моя кровь, холодная и чёрная. Мне нужен покой… или обычное человеческое общение. Но кто сейчас захочет разговаривать с существом, которое почти не может выдавить из себя по человечески пару слов. Слова вылетают шипя, почти не разобрать. Да и какому человеку захочется видеть перед собой то, чем я сейчас являюсь. Я не уверен, что ещё кто-либо из смертных сможет увидеть моё истинное человеческое обличие, как увидела его маленькая девочка. Если увидела.
«…сейчас проверю», - как сквозь сон донёсся в голову обрывок фразы. А, пусть говорят. Я вновь вперился глазами в своё отражение. Лёгкий вскрик, и я поворачиваюсь на его звук. На пороге в распахнутом халате стоит женщина без имени и глядит на меня. «Ты?!» - вырывается у неё. Я ещё какое-то мгновение смотрю на неё и вдруг замечаю, что зеркало по краям покрылось инеем как и весь кафель ванной. Твою мать! Задумался. Распалился.
Я быстро дематериализовываюсь и становлюсь невидимым. Я дал себя обнаружить. Теперь мне долго не понаблюдать за ней. Я ухожу из этой квартиры. Надо же было так лохануться!

2. Смерть Смотрящего


Он вновь наблюдал за ней, за женщиной, имени которой до сих пор не знал. После очередной встречи с ним прошло более полугода. Смотрящий был рад, что она рассталась со своим любовником: они всё-таки не подходили друг другу. Теперь она мчалась на свидание к следующему. Это заинтересовало Смотрящего: давно она так долго не прихорашивалась. Он увидел её умытую, свежую, накрашенную и не смог отвести своих глаз, которые так назывались лишь по месту своего нахождения в черепе. Трансформация его закончилась, теперь он был тем, кем хотел быть. Злобу своего второго «я» Смотрящий задавил.
- Никогда не видел её такой счастливой, - бормотал себе под нос Смотрящий, следуя на почтительном расстоянии от женщины, боясь как бы та не почувствовала его. – Надо было заглянуть к ней пораньше, а не шататься по другим домам. – Смотрящий был искренне расстроен. Она всё-таки ему нравилась. Что-что, а человеческие чувства в нём остались, как он и думал. Даже, пожалуй, слишком много. – С чего же всё началось? Наверное, это было интересно.
Женщина шла вперёд. Он шёл следом, обдавая прохожих холодом в этот жаркий летний день. «Тепло, тепло, а ветерок прохладный» - говорили прохожие, поёживаясь.
Смотрящий остановился в десяти метрах от женщины. Она стояла около дороги с видом нетерпеливого ожидания. Через минут пять к обочине подкатил навороченный джип. «Вот это да!» - подумал Смотрящий. – «Неплохо устроилась». Женщина села в машину, и та резко рванула с места. Наблюдатель поспешил следом: отстать он не хотел и не мог, если бы не захотел. Способности всё-таки ему позволяли следовать за джипом, едущим по городу километров сто в час. «А ещё говорила, что не любит лихачей», - усмехнулся он, встав на бампер и ухватившись за запаску. На машине это никак не отразилось – Смотрящий был сейчас невесом.
Далее была банальщина: поход по магазинам, еда в ресторане, поход на концерт. Богатенький мужичок, соответствующее ухаживание толстосума, пытающегося завоевать даму дорогими подарками. Многие на такое и клюют, а другим именно это и нужно. Но Смотрящего не покидало какое-то странное чувство подозрения: уж очень странная аура была у этого смертного. «А может во мне закипает ревность?» - усмехнулся сам себе Смотрящий. И в самом деле, он не мог без боли во всём теле наблюдать как этот смертный целует и обнимает женщину без имени. Его начинало трясти и разрывать изнутри. Но он не мог вмешиваться. Нельзя. «Вдруг это всё-таки её счастье?» - думал он, смотря на неё, когда она примеряла очередное платье в магазине-салоне. – «Я ведь не знаю, что у этих смертных на уме. Они другие». Чтобы избавиться от навязчивого чувства, которое заполнило его, когда он вновь увидел эту женщину, Смотрящий отошёл в угол и разговорился с одним домовым, который тоже был не прочь поглядеть на переодевающихся женщин в кабинках. От него Смотрящий узнал, что эта парочка не раз уже бывает в этом салоне, а сам толстосум тут постоянный клиент. Вот только женщины обычно с ним всегда разные.
Смотрящий задумался было над тем, что узнал, но тут обнаружил, что парочка уже уехала. Послав всех подальше и уронив пару вешалок с одеждой, он кинулся прочь из салона. Джипа уже и след простыл, но только для людей. К тому же Смотрящий знал, куда они отправились. Зная, что представление продлится часа полтора, он неспеша отправился в клуб, в который уехал джип.
Концерт действительно был замечательный. «Надо было меньше шататься по квартирам, а больше ходить по таким вот местам», - укорил себя Смотрящий, разглядывая разодетых в пух и прах девушек и не менее разодетых кавалеров. – «Свободная любовь. Ночи без сна. Вдруг откуда не возьмись появляющиеся дети».
На дискотеку парочка не осталась: возраст уже не тот. Но Смотрящий в этот раз действительно упустил их, отвлёкшись. След было разобрать очень сложно – слишком много запахов и разных аур намешалось возле клуба. С таким количеством выходящей энергии Смотрящий ещё не сталкивался. «Порой смертные выпускают энергию не там, где нужно. Придурки», - процедил он. Стоянка рядом с входом покрылась тонким слоем инея, приведя в замешательство охранников стоянки.
Только через полчаса, не найдя никаких следов, Смотрящий удосужился спросить у охранника, куда уехала машина с таким-то номером. Смотрящему повезло: охранник потерял сознание от ужаса не сразу, и он знал хозяина джипа. Так наблюдатель узнал, где живёт новый избранник женщины.
Это оказался престижный район на другом конце города. Там Смотрящий оказался через пятнадцать минут. «И тут куча энергии!» - вспылил он, оглядывая окна высоток. Во многих из них кипела любовная битва, он чувствовал поток этой дикой энергии. Эта энергия всегда доставляла ему боль в любом своём проявлении, даже когда Смотрящий был смертен.
Чтобы найти квартиру, Смотрящему понадобилось потратить ещё минут десять. Его терзало нехорошее предчувствие: он перестал чувствовать женщину. Чувствовал он только того толстосума. «Неужели она отказалась зайти к нему «на чай»?» - с лёгким изумлением подумал он. – «Не может быть. Поспорю на что угодно, но эта женщина не из тех, кто отказывается от таких предложений. Да и в её возрасте это успех… Что же случилось?»
Случилось. Смотрящий опоздал. Он почувствовал резкую и колющую ауру чужой боли. На полу лежало полуобнажённое тело женщины в порванном платье, подающее слабые признаки жизни. Возле него стояли трое мужчин. Смотрящий быстро огляделся по сторонам и увидел через открытую дверь шкафа рядом с большой кроватью, где свободно бы поместились человек семь, причиндалы из разряда «садо-мазо». Женщина тем временем продолжала истекать кровью, которая текла не переставая из раны в груди, из которой торчала чёрная рукоятка. Видно она всё-таки не согласилась поиграть с этими тремя. «Но зачем же убивать? Или они этого и хотели?» - думал Смотрящий, глядя на холодные лица мужчин, смотрящих на последние мгновения жизни женщины. – «Некрофилы?» - пронеслось в голове у Смотрящего, когда он заметил недобрый и похотливый взгляд одного из них. – «Не могли себе найти кого получше?» - рассвирепел Смотрящий и выпустил на волю своё второе «Я», ждавшее столько лет.
Сквозь застилающий глаза смертный туман женщина увидела как за спиной мужчин появился кто-то четвёртый. Она даже не успела подумать, что именно он всё это организовал, как это, по другому она описать не смогла, снесло голову одному из этих извращенцев. Ей стало гораздо холоднее. Когда-то она чувствовала этот странный холод, взявшийся из ниоткуда. Мысли её прервало рычание твари и легкий вскрик второго мужчины. Третий, её сегодняшний кавалер, только пялился на происходящее с маской ужаса на лице. Штаны его уже намокли. Он не мог вскрикнуть и не смог – взявшаяся ниоткуда тварь без носа и верхней губы, с острым частоколом зубов и странными клиновидными полосами ото лба и почти до нижней губы схватила его рукой за горло и приподняла над полом и жёлтой лужицей. Мужчина внезапно ощутил леденящий тело холод и острую боль в сердце.
Существо уставилось своими глазами без зрачков в глаза мужчины, глаза твари полыхнули зелёным огнём. Толстосум, не понимая почему, не потерял сознания от страха, а только обгадился. Он ведь не знал об умениях твари, схватившей его. Тварь издала какой-то удовлетворённый рык, приблизила его лицо к своей морде, источающей запах нечищеных зубов изо рта. Ещё секунду существо смотрело на толстосума, обмочившегося и обгадившегося, а затем впилось в его горло и, разодрав его, оторвала голову полностью.
Женщина лежала, не пытаясь пошевелиться. Смерть навалилась на неё тяжким грузом и придавила к полу, мешая дышать, но пока ещё не задавила. Умирающая смутно видела как существо остановилось над ней.
- Ты, - с хрипом вырвалось у неё.
Она дёрнулась и затихла.
Смотрящий застыл, стоя над ней. Его невидимые зрачки бегали взглядом по её телу туда-сюда. Он вдруг понял для чего ему было суждено стать Смотрящим. Он должен был спасти эту женщину без имени. Почему? Смотрящий не знал ответа на этот вопрос. Должен, и всё. Так говорит ему не сердце, не разум, а что-то гораздо большее и важное. Он был создан, чтобы исправить эту ошибку. Она не должна была умереть. Тут же в его голове возникло несколько несвязанных между собой образов. Ни одного Смотрящий не запомнил, но понял, что должен вложить в это тело частицу себя. Он должен пожертвовать собой, чтобы спасти её, которую он, оказывается, любит. Спасти. Ценой своей жизни. Нет, не смертной жизни, а жизни Смотрящего.
Он стоял, мучительно выбирая. Стоит отказаться – и он становится смертным, таким как и все. То есть, прежним. А если не отказаться – то он будет вечно мучаться, размышляя о том, правильно ли поступил, дав женщине умереть. Тогда его второе «Я» точно вырвется на свободу, безбрежную и безграничную.
Смотрящий опустился перед телом на колени и закрыл глаза. Его рука на ощупь вытащила из её груди нож и отбросила в сторону. Затем рука легла ей на лоб. Смотрящий почувствовал, что её тело холодно как лёд. Он открыл глаза и посмотрел на неё. В последний раз. Он не сможет остаться с ней. Вместе со Смотрящим умрёт и его любовь к ней, он это чувствовал, но в этот раз не был уверен. Смотрящий склонился над её лицом. Он хотел бы разбудить её поцелуем, словно принцессу в сказке, но попробуй поцеловать, если у тебя нет верхней губы. Его рот был способен только укусить и оторвать. Он вновь закрыл глаза и провёл ладонью по её щеке.
Тело пробрала дрожь, а затем его будто обожгло изнутри. Человек без имени поглядел на свою руку, которой мгновение назад провёл по щеке женщины. Это была обычная человеческая рука, с нормальной кожей, нормальными сосудами, волосами и прочим. Непроизвольно рука потянулась к лицу. Человек почувствовал себя как-то неловко и смущённо, словно что-то ему мешало на лице. Пальцы упёрлись в верхнюю губу, мягкую и тёплую. Под ней были его прежние зубы, кривые и больные. Зрение тоже стало хуже: комната немного расплылась в очертаниях. Человек всё ещё не осознал, что стал прежним. Ощущение нереальности не проходило. Словно уже проснулся, но всё-таки ещё не открыл глаза и обдумываешь сон, который не удалось досмотреть. Он поглядел на женщину и с трудом подавил плотское желание, мгновенно проснувшееся в нём при виде полуобнажённого женского тела. Живого, тёплого и беззащитного. Женщина дышала, раны в груди как и не было.
Он смотрел на неё и задавал себе вопрос: «чего я здесь жду?» С этой мыслью человек встал на ноги. В этот момент женщина открыла глаза и посмотрела на него. В его глаза. Обычные человеческие глаза, но там она ничего не прочитала – Смотрящий умер ещё не окончательно, хотя его образ сошёл на нет.
- Ты! – глаза её округлились не то в ужасе, не то в удивлении, а может быть на самом деле она удивилась тому, что снова жива, а слово вспомнилось последнее, которое она сказала.
Ему было всё равно. Он повернулся и пошёл прочь.
- Кто… ты? – с трудом сказала она ему вслед.
Мужчина не ответил и скрылся в прихожей, а у неё не было сил встать и догнать его.

3. Смотрящая

Опять тяжёлый вечер размышлений. Я давно так часто не задумывалась над своей жизнью и тем, что я делаю. Я всегда жила легко, а теперь меня словно совесть мучает. Вот и теперь снова что-то гложет изнутри. Мне одиноко… Наверное это так. Странное чувство, а ведь я желала этого порой частенько. Хотя я также хотела частенько найти родственную душу, человека, который бы полюбил меня искренне. Сейчас я более чем хороша собой, но мне никто не нужен. Мужикам только нужно моё тело, не больше. Они ведь хотят меня для того, чтобы похвастаться друг перед другом. Чем дальше идёт моя жизнь, тем сильнее я скучаю по нему. Я не знаю его имени, но знаю, что он любил меня.
Помню, как пару раз заставала его за подглядыванием за мной, когда была смертной; впрочем теперь мне известно, что он смотрел на меня не один и не два раза, но это я узнала, став нынешней. А нет, это было всего один раз, когда я пошла проверить откуда так веет холодом и нарвалась на него в туалете. Пришлось потом с месяцок полежать в психушке. Первый раз я его увидела, когда он спас меня от одного ублюдка. Впрочем, если бы это было всего один раз. Ему бы спасти меня ещё раз пятьсот и я может быть стала другой. А в последний раз он спас мою жизнь… Вернул её мне. Потеряв свою…
Я знаю, что так и было задумано. Теперь я другая. Моё тело стало гораздо лучше, ум изощрённей. Я живу, но человеческий мир стал мне неинтересен. Я словно суккуб могу охмурить всех мужиков, но зачем мне они? Потные, грязные, похотливые и думающие только о себе.
Но я ощущаю в себе его часть, часть моего предшественника - мужчины. Именно он останавливает меня от необдуманных поступков. Он был слишком холоден даже для такого спокойного существа, каким сейчас являюсь я. Представив как он смотрит на меня с осуждением (а в глазах и на лице к тому же присутствует усмешка), я сразу теряю свой «творческий» запал. Я знаю, что он только наблюдал. С этим раньше я много раз спорила, но его частица была сильнее. А когда я несколько раз побеждала, то оказывалось, что он был прав. Но его частица, частица, которая даровала мне мою жизнь, которая держит её во мне, не воспрещает мне участвовать в жизни смертных. Она не позволяет мне только вмешиваться и изменять судьбы человечества и мира. Ха, мужики всегда пытались взять власть в свои руки и подмять женщин под себя в прямом и переносном смысле этого слова! Но в этом ограничении я с ним всё-таки соглашусь. Хм, я чувствую как его частица во мне довольно усмехается. Да, ублажила его самолюбие.
Не знаю, где он похоронен, да и не хочу знать. Я помню его прикосновение ко мне, полное нежности и одновременно безразличное. Я помню его взгляд, пустой и безжизненный, когда очнулась посреди комнаты вся в крови. Помню как он ушёл… Больше этого человека я никогда не видела. Но всё же он любил меня, и я знаю, что продолжает любить меня.
Он спас меня. Зачем? Это было его предназначением. Интересно, кого должна спасти я? Или кто-то высший считает, что женщина лучше подходит на роль наблюдателя? Я чувствую, что должна стать безразличной. Но я не хочу! Не хочу этого!! Никогда! Для этого как раз больше подходит мой предшественник. Его частичка смеётся во мне и одновременно сочувствует… Успокаивает… Нет, я всё равно не стану бездушным манекеном. Моё «я» и его частица души соглашаются со мной. Они не дадут мне стать пустышкой. Я ведь знаю, что у моего предшественника остались человеческие чувства, иначе бы он не спас меня.
Я так заразмышлялась, что, мне кажется, соскучилась по нему. Вот он передо мной. Нет, не он, его астральное тело. Так он выглядел в человеческой жизни. Мне так хочется его обнять, но его частица останавливает меня всякий раз, когда я хочу сделать это. Я знаю, я чувствую, что он тоже желает слиться со мной, но что его останавливает он не говорит. Проклятые мужчины! Их никогда не поймёшь! То требуют ласки, то вдруг отказываются от неё. Глупцы! Его частица смеётся… Что же ты был за человек? Ты не похож на других смертных. Таких я в жизни своей не встречала. А с виду обычный человек, обычное тело. Холодное тело. Я чувствую как его частица во мне разгорается, когда я прикасаюсь к его астральному телу. Хорошо хоть прикасаться разрешил. Извращенец! Опять смеётся!
Но зато теперь ты мой, только мой. Я чувствую твою любовь, тепло, распространяемое ей. Когда-нибудь мы встретимся. Я знаю, ты ждёшь этого, мечтаешь об этом, хотя я чувствую, что мысли твои не только пристойного содержания. Но ты всё равно мне нравишься. Провожу рукой по щеке астрального тела. Кожа гладкая, прохладная и приятная на ощупь. И никакой противной щетины. Жаль, что глаза твои закрыты, так хочется в них посмотреть. Глаза ведь – зеркало души. Но, пожалуй, хорошо, что они закрыты. Я помню какими они были, когда я в первый раз тебя увидела… А так, если они такими же и остались, не будут портить общее впечатление. О, обиделся! Что ж, всё-таки от смертных мужиков ты не очень отличаешься.
Ба! Глаза открыл! Как по заказу. Красивые. Серо-зелёные. Но без всякого выражения. Как же я хочу увидеть тебя настоящего! Любование твоим астральным телом не даёт мне полного успокоения. Мне нужно увидеть тебя. Но я чувствую, что не увижу. Я знаю, что ты любишь только меня и мне этого достаточно, ты принадлежишь только мне. Вот ты передо мной и никто больше не имеет права смотреть на тебя и прикасаться к тебе. Найти бы твою душу. Хоть раз бы с ней поговорить! Узнать, кто ты на самом деле. Кем был и кем стал…
Вот тебе на! Я одна из тех, кто поднялся выше смертных в познании и прочем, а не могу найти того, кто мне нужен. Странно осознавать, что нужно тебе только недосягаемое. Ведь я хотела найти свою судьбу на земле среди смертных, но обладая тем, что у меня сейчас есть… не знаю как сказать. Я просто стала видеть людей насквозь. Как оказалось это не всегда хорошо. Порой понравится один… И будь я смертной, я бы прожила с ним остаток своих дней в счастье и спокойствии. Нет же, вижу его недостаток, пустяк для смертных, а меня начинает коробить. Порой я начинаю завидовать моему предшественнику – его холод очень часто его спасал, заставляя не ввязываться. Но я не могу, как он, вечно наблюдать. У меня другой стиль жизни… и другой смысл… кажется.
Стоять на ступень выше порой так сложно. Ты чувствуешь, что одновременно понимаешь и не понимаешь всё. И я не могу понять, чего я не могу понять.
А он стоит передо мной, как живой. Будто спит… И глаза уже закрылись. Я чувствую, что ты столько не думал обо мне, но это и понятно: мы – женщины – гораздо чувственнее и чувствительнее вас – мужчин. Эх, жаль, что ты не можешь поговорить со мной. Хотя бы поговорить. Ведь со смертными так мало тем можно обсудить. Меня, так же как и тебя, теперь не интересуют ни деньги, ни слава, ни счастье, ни добро, ни зло. Тогда что же нас интересует? Интересный вопрос… я бы много отдала, чтобы получит на него ответ, но ещё больше бы я отдала, чтобы ты был рядом со мной. Мы бы вместе ходили по квартирам, сидели на скамейке в парке и смотрели, смотрели, смотрели, переговариваясь скупыми предложениями, как ты любишь. Мы смогли бы найти смысл существования, нашли бы ответы на интересующие нас вопросы… и мне не было бы так одиноко…


Тверь 14. 02. 05 – 16. 05. 05. Grau ©


"Джубга свет, Джубга рай - Без сомненья приезжай,
Джубга свет, Джубга рай - Веселись и отдыхай."(с)

"...по Унтер-ден-Линден там наматывали круги мудаки, э-э, ходоки" © т/к Спорт-1

Роль: Петров Петр Петрович. Муж на час. мастер на все руки. из Белгорода
Top
Нихто
Отправлено: Ноя 20 2011, 07:34
Quote Post


Из двустволки ТРИ!


Группа: Администраторы
Сообщений: 26 914
Пользователь №: 1
Регистрация: 5-Сентября 09
Статус: Offline

Репутация: 151




По берегу моря

Я шёл по берегу моря. Ну… почему шёл? Я и сейчас иду. Мои сапоги омывает зелёно-голубая вода. Мои ноги оставляют неглубокие следы на влажном песке. Их через несколько минут начисто слизывают накатывающие на берег волны. Я еле волочу свои уставшие ноги.
Солнце жарит нещадно. Мне душно и неприятно. Я вижу людей на пляже, они же в свою очередь видят меня, кажется. От этого мне становится неловко и неуютно. Ведь я единственный, кто не похож на человека пришедшего на пляж. На мне надета немецкая форма, на плече висит автомат, на ремне и того больше – подсумок для патронов, фляга, штык-нож и прочая дребедень. На голове тяжёлая каска. И что я здесь делаю? Просто иду. Сил хватило только на то, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу куртки и закатать рукава, что, естественно, не спасёт моё тело от палящего солнца. Мне хочется снять каску, но я знаю, что сняв её, получу солнечный удар. Приходится истекать потом.
Люди смотрят на меня как на какую-то достопримечательность. Причём достопримечательность уже приевшуюся. И почему я в немецкой форме? Причём здесь вообще она? Война уже давным-давно кончилась, и я не имею к ней ни малейшего отношения. Люди на пляже сидят полураздетые, в плавках, купальниках. Пара девушек вообще без. А я как придурок бреду куда-то. Может быть, снять её? Не могу. Сил нет. Я иду и иду. Куда? Хороший вопрос.
Они отдыхают. А чем я хуже? С другой стороны: чем я лучше? Если я иду у кромки воды, то значит в этом есть какой-то смысл. Или нет? Над этим стоит задуматься. Они лежат и загорают, разговаривают, что-то обсуждают. Вон парочка дедков в шахматы режутся. А рядом пиво. Красота. А может быть не они наблюдают за мной, а я за ними? Очень даже возможно. Тогда на кой чёрт я в военной форме? Если я спасатель, то зачем мне эта вся тяжёлая требуха. Особенно меня интересует зачем мне здесь противогаз. Он-то тут точно лишний. Если мне его придётся надеть, то я точно сдохну.
Солнце слепит меня. Его отражение в воде тоже не отстаёт. Морская гладь, отражая его свет, многократно усиливает мои мучения. Я жмурюсь, но продолжаю идти. Почему? Просто мои ноги стали будто не мои. Они сами несут меня вперёд по берегу. Они сами оставляют на песке следы, сами выбирают путь, а я ничего с этим поделать не могу. Я даже рухнуть от усталости не могу – я её не чувствую. Впрочем я себя не чувствую и полным сил.
Ветер тоже шутит со мной злую шутку. Он то дует с берега, обжигая жаром раскалённого песка, то с моря, обдавая прохладой и брызгами воды. Но такая резкая смена лишь изматывает меня. Одна половина моего тела уже не может терпеть влагу, вторая же – зной пляжа. Хочется пить. Рука сама тянется к фляге. Но я знаю, что фляга пуста. Я и не помню, что что-то наливал в неё. Я даже не знаю откуда она у меня. Ремень нестерпимо давит на живот, но я не останавливаюсь чтобы ослабить его хватку.
Я стеснён. Я замкнут. Мне не по себе… Мне скучно. Возможно, будь кто-то рядом похожий на меня, я бы чувствовал себя спокойней. Но я иду один. Иду, тяжело переставляя ноги, изредка глядя по сторонам, стыдясь себя. Шёл бы я сейчас в плавках, и не чувствовал себя уродом. Нервы расшатались не на шутку. Покурить что ли? А где сигареты? А, вот они. Прикреплены к каске. Тут и зажигалка… Нет, не курится. Да что же это такое?!
Люди лежат на своих цветастых полотенцах, головы в панамках и кепках. Лень просто витает в воздухе, я чувствую её до боли знакомое присутствие. О, какие-то весельчаки музыку слушают. Любо дорого посмотреть. А я иду дальше, глядя на чужие животы, спины и задницы. У некоторых особей последнее весьма примечательно. На них из одежды всего лишь две ниточки, неизвестно что прикрывающих. Ну, раз есть что показать – показывайте. Как только вы прибавите в возрасте годков десять или чуть побольше, начнёте прятать свой целлюлит или что там у вас обычно происходит с возрастом. Ожирение. М-да, перспектива не из лучших. Оглядываю себя: пока не толстый, но гор мышц нет. Может даже хорошо, что я одет? Не надо будет стесняться своего тела. А тело уже всё истекло потом. Можно даже не окунаясь в море выжать из одежды ведро воды.
Плюнуть что ли на всё, искупаться? Нет. Я не могу оставить оружие без присмотра… Вон девчонки красивые лежат… А я здесь… иду. Красивые. Впрочем, мне хвастаться особо не чем. Ноги несут меня дальше. Хоть им комфортней, чем мне: их обмывает прохладная вода, по крайней мере ступни. Остальные части истекают потом и жутко чешутся. Наверное я сейчас красный и от меня воняет за километр… О, вон ещё красавица прошла. Какая же у неё… Да, такие только для богатых, а не для таких как я, что шатаются по пляжу непонятно зачем. Странное дело. Я только сейчас заметил, что в море никто не купается, будто ждут пока я пройду. Даже дети, которых за уши из воды не вытащишь…
А может это не море? Я ведь ни разу не был на море. Я видел его только на картинках и на фотографиях. Может, это просто широкая река. Я не могу быть уверен на сто процентов. Э, нет. Вон вдали прошла не хилая посудина… А вон ещё одна. Такие яхты могут быть только на море, на реках они ни к чему. А в море они смотрятся красивей в лучах солнца и искрящейся воде. Проклятое слепящее солнце! Я скоро ослепну… Да и народу здесь море. Ха! Народу на море – море. Неплохо. Но тупо. А может быть я и не в России. Да нет, лица русские, язык русский. Ну, не только русский. Вот и так называемые «лица не нашей национальности». Каких же они себе тёлок отхватили. Мне есть чему позавидовать. Впрочем, эти бабы им нужны или на один вечер или на срок отпуска. Что-то я начинаю злиться. Спокойней, спокойней. Может всё не так, как ты думаешь.
Странно. Меня будто не видят, смотрят сквозь меня. Меня обходят стороной даже компании подростков, у которых на лице написано, что им бы лишь бы понасмехаться да морду набить, а также денег взять «взаймы». Неужели я внушаю такое отвращение... или жалость? Никто, кстати, даже пальцем вслед не тычет. Я что, не виден? Или я действительно такой жалкий? Посмотреть бы на себя со стороны. Попросить кого-нибудь меня сфотографировать. Нет, ноги не желают останавливаться, язык не желает слушаться. Я не могу выговорить и слова. Трогаю рукой обветренные губы, проверяя, не сшиты ли они. Нет, всё в порядке.
А всё-таки, что я тут ищу? Я никогда не хотел на море. Впрочем, я солгал. Я хотел побывать на море, но лишь для того, чтобы поглядеть на него, а не купаться. Я не люблю шумные пляжи, по которым я сейчас иду уже который час, задыхаясь от жары. Мне бы найти неприметный каменный пляжик. Может, туда и несут меня мои неугомонные ноги? Там, на том пляжике, я бы взобрался на какой-нибудь осколок скалы, уселся бы там и стал бы пялиться на море… А можно и не одному, вон какая цыпа прошла… Впрочем, я отвлёкся. На чём я остановился? Мысль потеряна… Мне всё равно. Всё равно. Странное дело: вокруг веселье, атмосфера летнего отдыха, а мне это по барабану. Удивляюсь я самому себе. Что же я упустил? Почему же я так неудачно выделился?
Вот! Что-то полыхнуло в моём сознании. Я ищу дорогу… Но какого хрена я её ищу на берегу моря? Мне же сейчас привиделась дорога вообще в какой-то пустыне. У нас таких хороших дорог не делают. А что я найду на дороге? Микроавтобус с тремя девками… Нет-нет-нет. Надо меньше смотреть телевизор. От этой жары у меня все мысли путаются. Впрочем, микроавтобус бы не помешал… хотя бы с одной девкой, и не обязательно с теми, которых показывали в клипе. Я опять отвлёкся! Может я ищу здесь девку? Блин, да выброшу я этих баб из своей головы или нет?!! Я сейчас думаю другую мысль… Но, чтобы добраться до дороги, необходимо уйти от моря, через моря не делают мостов… кажется. Нет, ноги продолжают нести меня по кромке воды. Шаги такие же тяжёлые и однообразные. Следы так же идут на равном расстоянии друг от друга. Когда же конец пляжа?
А может я хочу встретить кого-нибудь на этом пляже. Кого-нибудь знакомого. Я оглядываюсь – ни одного знакомого лица. Значит, действительно хочу кого-нибудь встретить. А почему именно здесь? Мало других мест, где могут находиться те, кто мне нужен? С каждым шагом мои мысли становятся всё запутанней… Я тычу пальцем в небо, надеясь в этой толпе народа разыскать знакомых. Да, всего лишь знакомых. Они всего на полшага стоят ближе ко мне, чем все остальные люди… И никого кто бы стоял ближе… Как жаль. А может дело во мне? Но я ведь иду и никого не трогаю. Иду и иду, иду и иду. Тьфу! Надоело! А может это судьба? Или испытание? Но я не вижу цели. Я что, должен перезнакомиться со всей этой шаблой? Или перестрелять их? Автомат ведь не просто так болтается у меня на плече. Хм, ну хоть бы один знакомый! Ну, пожалуйста! Я буду терпеть и солнце, и ненавистное уже мне море, и этот поганый день, и визгливые крики чаек, и мусор под ногами, и этот желтый горячий как угли песок. Только знакомый… я уже не могу мечтать даже о том, кто стоит ко мне на шаг ближе остальных, а уж о том, кто бы встал рядом… Не везёт так не везёт. А может, я ушёл в своих мыслях не в ту сторону? Или ноги несут меня не туда?
Я оглядываюсь через плечо. За спиной обычная пляжная картина: люди загорают и купаются… А передо мной – люди загорают. Может быть я – абстрактное понятие. Например, время. Может быть я – день, может час или минута. А может быть всего лишь малюсенькая секунда. Секунда жизни, секунда ожидания, секунда наслаждения, секунда одиночества, секунда встречи… Одновременно так мало и так много. Странно, если я – часть времени, то люди меня совершенно не ценят. А ведь все они утверждают обратное. Вот я иду, а вот я прошёл. Прошла часть их жизни. Я унёс эту часть с собой… Но только, если я время… или хотя бы его мизерная часть, что само по себе уже немало.
Нет, пожалуй, я не время. Времени не нужна одежда, а уж в особенности и форма. Может быть, я – страж. Но я не вижу то, что должен охранять. Неужели тот загар, что эти смертные здесь получают. У, как я заговорил. Аж самому страшно стало. Не, я не страж. Это точно.
Иду, иду, иду и ещё раз иду. Я уже устал думать о том, что я тут делаю. Я чувствую, что я каждый раз об этом думаю, идя по кромке воды. Не хожу ли я по кругу? Не похоже, но какое-то чувство говорит, что я много раз проходил этот путь. Во-от! Теперь даже не заметил как во рту задымилась сигарета. Когда поглощён размышлениями, ничего вокруг не замечаешь. И никого. Ничего удивительного, что я не могу найти даже знакомых. Впрочем, что я всё время себя виню? Они тоже не особо ищут меня. Хм, кажется я на грани того, чтобы на кого-нибудь обидеться. Оглядываюсь. Ни одной подходящей кандидатуры, чтобы обидеться. Этот слишком сильный, эта слишком красива. О, чур меня, чур! На это вообще смотреть страшно. Вон, ещё гора жира и целлюлита. Её муженёк от неё почти не отличается. И оба сидят и жрут. Кстати, я только заметил – я не хочу есть. Ни капельки. Странное дело: целый день без воды и еды, но среди воды и еды, а остаюсь живой и здоровый. И даже зависти ни к кому нет по этому поводу. Есть зависть по другому поводу… Впрочем, об этом я уже думал. Пора выкинуть похабные мысли из головы. Но ведь с этими мыслями веселее. Надо же мне как-то развлекаться. Побродили бы эти люди тут с моё…
Солнце садится… Давно пора. Вон я вижу невдалеке деревья, подступившие ближе всех к морю, а за ними начинаются скалы. И я откуда-то знаю, что там ждёт меня мой каменистый пляж и обломок скалы, на который я усядусь. Но я не могу заставить ноги идти быстрее. Я уже привык и не собираюсь менять такта. Странно, как быстро темнеет…
Постойте! Куда девалось море?! Куда пропал пляж?! Куда исчезли люди?! Кто я?! Где-е-е Я-Я-Я?!!!

Grau ©


"Джубга свет, Джубга рай - Без сомненья приезжай,
Джубга свет, Джубга рай - Веселись и отдыхай."(с)

"...по Унтер-ден-Линден там наматывали круги мудаки, э-э, ходоки" © т/к Спорт-1

Роль: Петров Петр Петрович. Муж на час. мастер на все руки. из Белгорода
Top
Нихто
Отправлено: Дек 10 2011, 21:46
Quote Post


Из двустволки ТРИ!


Группа: Администраторы
Сообщений: 26 914
Пользователь №: 1
Регистрация: 5-Сентября 09
Статус: Offline

Репутация: 151




Один из не слишком удачных, но зато коротенький рассказик:

Весёлый парень.

Вячеслав Игоревич освободился сегодня пораньше: работа была в этот раз сущим пустяком. Единственное, что омрачило его – это то, что машина сломалась и пришлось идти домой пешком. Ехать на автобусе или на трамвае в давке ему не хотелось. Вечер был ясный и тёплый, отчего не пройтись.
До дома было идти около часа, а у Вячеслава Игоревича было прекрасное настроение. И он пошёл, не торопясь, держа в руке портфель, по тротуару мимо серых прохожих. На его лице витала лёгкая улыбка: ещё бы, вчера с повинной к нему явилась дочь. Она несколько месяцев назад сбежала из дома с каким-то мотоциклистом, а он трахнул её и бросил, уехал по городам необъятной страны. Как же она его умоляла пустить обратно. Вспомнив, как дочь умоляла его о прощении, Вячеслав Игоревич ещё шире улыбнулся. Теперь он был будто лампочка среди тусклых свечек прохожих.
Тут из переулка на проспект, по которому шёл Вячеслав Игоревич, вышел парень. Парень как парень: джинсы, кроссовки, серый свитер и ветровка нараспашку в бело-красно-чёрных тонах, руки в карманах, короткая стрижка. Парень шёл и улыбался. Улыбался даже больше, чем Вячеслав Игоревич. Просто-таки сиял: глаза прищурены, рот до ушей. На его щеках играл лёгкий румянец, словно он был выпивши или был стеснительным и думал о непристойных вещах.
Он шёл к Вячеславу Игоревичу. Мужчина замедлил шаг и внимательно оглядел парня: может, знакомый. Нет. А парень шёл и улыбался. Улыбка сошла с лица Вячеслава Игоревича, он покрепче сжал ручку портфеля, в котором лежала всего лишь толстая тетрадка с рабочими записями. Парень поравнялся с ним, глянул вскользь на него и задним делом бросил:
-Привет тебе, мужик. – И, не останавливаясь, пошёл дальше своей дорогой.
Вячеслав Игоревич лишь хмыкнул и решил добраться домой поскорее.
Вечер уже начал вступать в свои права, становилось темнее. Но Вячеслав Игоревич опять не торопился, о странном парне он уже забыл: мало ли бродит по городу вот таких вот придурков. До дома оставалось ещё минут двадцать ходьбы.
Вячеслав Игоревич собрался свернуть с проспекта и пройти дворами, как из дворов на проспект снова вынырнул тот же улыбающийся парень и вновь пошёл навстречу ему. Вячеслав Игоревич нахмурился.
-О, снова тебе привет, мужик. – Весело сказал парень, взглянув на Вячеслава Игоревича как на старого знакомого. Наверное, он бы ещё больше расплылся в улыбке, но сейчас она была растянута по максимуму.
Вячеслав Игоревич остановился и посмотрел прошедшему парню вслед. Тот шёл, не оборачиваясь. И только Вячеслав Игоревич отвернулся и захотел пойти дальше, как его окликнули:
-Эй, мужик! Ты знаешь Инну Новикову? – это был всё тот же парень с неизменной улыбкой на лице.
-Нет, не знаю, - отмахнулся Вячеслав Игоревич и пошёл быстрыми шагами к дому.
-Тебе всё равно от неё привет! – донеслось до него.
«Что он ко мне привязался?» - думал Вячеслав Игоревич. – «Вот придурок. Ходят тут всякие. Того и гляди ограбят. Надо было лучше поехать на автобусе. И причём тут Инна? Ну да, так зовут мою дочь… А зачем я ему тогда соврал? А, не стоит разговаривать со всякой шпаной на улице. Это, поди, наркоман какой-нибудь… Ну, ничего. Я ещё сегодня порезвлюсь. Она ещё не отработала своё прощенье, мой «дружок» ещё не насытился. А то: «пошёл ты, пошёл ты», а как бросили: «пожалуйста прости, пожалуйста прости». Ух, если она ещё и пожрать не приготовила, я ей устрою». С этими мыслями Вячеслав Игоревич быстро приближался к своему дому.
Он ушёл с проспекта. Осталось пройти всего лишь два двора, и Вячеслав Игоревич окажется дома.
Вячеслав Игоревич застыл в изумлении: навстречу ему из сумрака двора вышел улыбающийся парень. Ничего в нём не изменилось: те же джинсы, кроссовки и куртка, то же улыбающееся лицо. Парень приближался. Вячеслав Игоревич смотрел на его приближение, а тот будто бы и не видел его. Губы парня шевелились, словно он бормотал что-то себе под нос.
Парень подошёл к Вячеславу Игоревичу вплотную и остановился. Вячеслав Игоревич хотел было спросить в чём дело и оттолкнуть его – благо хулиган был один, но парень вдруг с весёлой улыбкой сказал:
-А это тебе, мужик, специальный привет лично от меня.
Вячеслав Игоревич почувствовал, что его бок чем-то обожгло. Он посмотрел вниз и увидел в руке парня окровавленный нож. Вячеслав Игоревич, выронив портфель, зажал рану двумя руками и повалился на пыльный асфальт. Парень всё так же улыбался. Раненый плывущим взглядом глядел на небо, ощущая под руками холодеющую кровь, свою кровь. Как только он зажмурился от очередного приступа боли, с лица парня сошло всякое выражение радости и счастья. С каменным лицом он склонился над Вячеславом Игоревичем и перерезал ему горло. Раненый задёргался.
Парень спрятал руку с испачканным ножом в карман, на его лице вновь возникла беззаботная улыбка. Он вышел со двора, где ещё дёргался Вячеслав Игоревич, на проспект и исчез в парке через дорогу.

Все события и персонажи вымышлены.
Совпадения с реальными событиями – случайность.


"Джубга свет, Джубга рай - Без сомненья приезжай,
Джубга свет, Джубга рай - Веселись и отдыхай."(с)

"...по Унтер-ден-Линден там наматывали круги мудаки, э-э, ходоки" © т/к Спорт-1

Роль: Петров Петр Петрович. Муж на час. мастер на все руки. из Белгорода
Top
Нихто
Отправлено: Дек 10 2011, 22:14
Quote Post


Из двустволки ТРИ!


Группа: Администраторы
Сообщений: 26 914
Пользователь №: 1
Регистрация: 5-Сентября 09
Статус: Offline

Репутация: 151




Холодный промозглый ветер тёрся о прутья решётки и серые стены домов, жалобно и надрывно выл, словно одинокая собака, неся сырость внутрь и без того холодной и сырой камеры. Порой его натужный вой заглушали падающие капли осеннего дождика, но только тогда, когда Ветер уносился прогуляться по соседним дворам: посбивать ветки и листья с деревьев, сбить шляпу у редкого в этот час прохожего. Серые капли падали на землю из хмурых туч, проплывающих, казалось, почти над самой землёй и задевая шпили городской церкви, стоящей в двух кварталах отсюда. Вода падала пустынную на мостовую, покрытую такими же серыми как и облака лужами. Тусклое зеркало воды содрогалось, искажая отражающиеся в нём стены домов и невысокий каменный забор, обросший у основания мхом. А ветер трепал ветви деревьев, почти уже голые, без своего осеннего золотого наряда. Капли дождя стекали по чёрным веткам и создавалось впечатление, что деревья, с покрашенными извёсткой стволами, плачут, тоскуя по своим нарядам и солнечному теплу. Но солнце было закрыто тучами, и вряд ли оно появится скоро.
Ветер уносил в сторону дым от догорающих пожаров, а тот всё также густыми клубами стремился ввысь, на помощь тучам. Дым тоже хотел быть похожим на них, таким же вольным и беспечным. Он ведь зависел от огня. Но откуда ему было знать, что и тучи от кого-то зависели. Тот же ветер гонял их куда хотел, но с ветром у дыма были плохие отношения – ветер разрывал его на части, рассеивал в разные стороны и, смеясь, уносился дальше. Но тучи были зависимы и от воды, питающей их. Чем больше её, тем сумрачней они, и тем медленней они плывут, словно тяжёлые бомбардировщики, гружёные под завязку смертоносными бомбами.
Вместе с дождём вниз падали последние листья, кружась в своём заключительном прощальном танце… А назавтра дворник придёт и грубой метлой сгонит их в кучу, дождётся дня посуше и сожжёт их, а может и оставит гнить, гнить до самой весны, когда всё остальное будет жить и распускаться…
Её вывели по скользкой лестнице из подвала, в котором она сидела третий день только на хлебе и воде. Руки были закованы в наручники, ноги плохо слушались и подкашивались, болело всё тело. Это сказывались побои при допросе и изнасилование солдатами охраны. Но она держалась, держалась изо всех сил.
Один из конвойных брезгливо и грубо толкал её прикладом карабина вперёд, мгновенно на спине появился очередной синяк. Но она уже привыкла.
Вот и двор. Дождь приутих и просто теперь моросил. Она слабо улыбнулась ему и чуть не упала, когда всё тот же конвойный ударил её прикладом между лопаток, чтобы Она поторопилась. Даже ветер на мгновение стих от такого, но потом опять завыл с новой силой, обдавая худое почти неприкрытое тело холодным осенним сырым воздухом, трепля грязные слипшиеся тёмные волосы, которые стали ещё темнее. Мелкие капли облепили всё и без того подрагивающее тело, забирая остатки тепла заключенной, но при этом смывая с него грязь и кровь. «Как хорошо», - подумала она, поглядев на хмурые тучи, безразлично поливающие город водой. – «Жалко, что в последний раз».
Её повели на задний двор. Она шла босиком по холодным камням мостовой и не почему-то могла нарадоваться этому, больше всего ей сейчас хотелось пройтись по мягкой земле, но раз её здесь нет, то и камни сойдут. Два солдата шли за её спиной, глядя на её худую спину и чуть склоненную голову. Сквозь порванную и грязную одежду, новое платье, в котором её и повезли на допрос, а потом отправили в холодную камеру, виднелись синяки и кровоподтёки. Были под платьем и ожоги, и колотые ранения, но конвойным этого не было видно.
Она мерно вдыхала и выдыхала осенний воздух, упиваясь им. В памяти всплывали моменты прошедшей жизни: её любовь, её родители, её родной город, многочисленные кавалеры и Он, последний из них. Она погрустнела, но потом тряхнула головой и пошла так же как, когда вышла из камеры. Солдаты не заметили в ней никакой перемены. Ещё бы! Они сейчас мечтают о тёплых домах, где их ждут их женщины, может быть и дети. Какое им дело до неё.
Как же быстро они дошли до заднего двора! Стало невыносимо, подкашивались ноги, сердце начинало уходить в пятки. Она чуть не потеряла сознание от страха. Она не хочет умирать! Нет, нет, нет и ещё раз НЕТ! Она попыталась опуститься на камни мостовой, но конвойные успели подхватить её под руки и поволокли дальше. «Какие «джентльмены», - насмешливо пронеслось у неё в голове, и она кисло улыбнулась.
Конвоиры с пленницей вышли из-за угла здания на задний двор. Осталось дойти до дальней стены, самой высокой и самой серой стены, из окружающих этот дом. Камни её были покрыты липкой слизью зелёного налёта плесени, но не это внушало ужас и страх. В камнях этой стены и между ними виднелось множество небольших дырок, окружённых трещинками. Вокруг этих дырок имелись тёмно-бурые пятна, пятна запёкшейся крови.
Сил отбиваться от конвоиров не было, они цепко поддерживали её под руки и неумолимо приближались к Стене. Стена смотрела на неё своими пустыми «глазами» и ждала, ждала появления очередных «глаз» и бурых пятен крови, стекающих вниз из этих «глаз», как сейчас стекала тоненькими струйками по ней вода. Но то была мечта Стены, никогда по ней так ещё не стекала красно-бурая жидкость, никогда не текло по ней такого живительного ручья воды человеческой жизни. А воду она ненавидела, как дым ненавидел ветер. Вода подтачивала её, разрушала, пусть и медленно, но разрушала. Она в свою очередь смотрела на Стену, и её очертания расплывались в её глазах. На глаза навернулись слёзы, дыхание перехватило, она ничего не могла поделать.
«Пустите меня», - проговорила она слабым охрипшим голосом, который приобрела во время допросов и дознаний. – «Я сама».
Конвойные недоверчиво посмотрели на неё, но всё-таки перестали поддерживать её под руки. На ноги сразу навалилась тяжёлый груз, груз её тела. Однако она успела удержать его, при этом сильно покачнулась. Один из конвойных, что был подобрее и не бил её прикладом в спину, успел поддержать её, больно схватив за плечо своими грубыми пальцами и дёрнув вверх. Первый раз за несколько дней из её груди вырвался сдавленный стон боли. Потом она вновь замолчала.
Оставалось пройти двадцать метров, двадцать метров – вот так теперь мерилась её жизнь: не минутами, не часами, а метрами.
У здания стояло несколько человек в штатском и в военных мундирах под зонтиками. Они смотрели на узницу, медленно переступающую небольшими шагами по скользким камням мощёного двора. В душе им было даже приятно, что они поприсутствуют на этом зрелище – будет что порассказать знакомым, только за это и терпели они этот противный дождь и вообще эту погоду.
Напротив стены, в десяти метрах от неё, стояли семь солдат и офицер. Они были насквозь промочены дождём, вода стекала с тускло поблёскивающих касок на спины и плечи, а дальше, просачиваясь через ткань, подбиралась к телу и стекала по нему вниз. Солдаты стояли не шевелясь, смотря в одну точку, им тоже не было дела до заключённой. У каждого возле правой ноги стоял карабин, в который был заряжен всего один патрон. Но один патрон в каком-то карабине был холостым, чтобы каждый из солдат не чувствовал за собой вины убийства, думая, что холостой патрон именно у него.
Офицер обернулся и увидел пленную, а потом кивнул солдатам, мол, расслабьтесь, ещё чуть-чуть потерпеть и всё. Солдаты действительно будто бы вздохнули свободнее, так ей показалось. Ей вдруг стало жалко саму себя, этого офицера и этих мокнущих под дождём солдат. Всё из-за неё, они тут мокнут, а может завтра кто-нибудь из них простудится и заболеет. Но эта мгновенная жалость сменилась ненавистью к врагам… или не врагам? Она представила себе как твёрдыми уверенными шагами с гордо поднятой головой пройдёт мимо них к Стене и повернётся к ним лицом. А потом посмотрит каждому в глаза… Каждому! Если успеет… А потом уже всё равно.
Оживились люди под зонтиками, толстый генерал в шинели сладко зевнул перед тем как посмотреть на неё. Его адъютант, держащий над ним зонтик, услужливо подал ему очки.
Всё получилось не так, как Она мечтала: она неожиданно ссутулилась, опустила голову и уткнулась взглядом в камни двора. Её провели мимо стоящих солдат с карабинами, а она не посмела даже поднять на них глаз. Что-то придавливало её к земле, к серым лужицам на камнях: то ли это был стыд, то ли страх, то ли ещё что-то неведомое.
Её повернули лицом к семерым солдатам и она подняла на них свои усталые тёмные глаза на измождённом лице. Солдаты бесстрастно смотрели на неё, лица их были серы и казались каменными. Она стояла перед ними, обессиленная и беспомощная, и вглядывалась в эти лица. К ней подошёл офицер и громко сказал за что её расстреляют. Ей было на это наплевать, она даже не посмотрела в его сторону. Это опять же было сказано для тех, кто сейчас будет приводить приговор в исполнение, они должны почувствовать ненависть к врагу. Затем офицер предложил завязать узнице глаза чёрной повязкой, она лишь отрицательно покачала головой: лучше уж посмотреть смерти в лицо, чем пытаться спрятаться от неё за закрытыми веками. Офицер молча отошёл от заключённой и посмотрел на генерала, тот кивнул. В это время Она заглянула каждому из стреляющих в глаза. Там не было ни жалости, ни скорби, ни ненависти – ничего не было, они были пусты – для солдат это была рутинная работа. Они многих уже убили таким вот способом, и убьют ещё немало. Она переводила свой взгляд с одного на другого, тут ей показалось, что кто-то из них дрогнул. Она вдруг узнала его. Это был Он, последний. Теперь он стоял перед ней всего лишь в десяти метрах, пристально глядя на неё, но не смея сейчас заглянуть ей в глаза.
- Отделение, готовсь! – раздалась отрывистая команда офицера.
Солдаты как один мгновенно вскинули карабины и поглядели на неё сквозь мушку прицела. Она только теперь гордо и высоко подняла свою голову и посмотрела на всех присутствующих свысока. Ветер, притихший ранее, налетел на неё, затрепал её волосы до плеч и обрывки платья, прижимая их к мокрой стене. «Хорошее было платье», - вспомнила вдруг она, и по лицу пробежала еле уловимая улыбка. Перед глазами начала заново пробегать вся её жизнь. Вот она в детском саду, вот первый класс школы, первая любовь, вот и выпускной: на ней красивое длинное платье, в руках цветы, все кругом улыбаются. Дальше промелькнул университет, тамошние друзья, подруги и прочие знакомые. Затем и частичка взрослой жизни… промелькнула. Недолго ей пришлось наслаждаться взрослой жизнью. Начало войны в памяти всплыло огромной чёрной кляксой. Далее заброска в тыл врага, деятельность по поиску разведданных, шпионаж, направление диверсионных групп своих войск в тылу врага. Мелькнул один прекрасный вечер, когда Она встретила его и влюбилась. Влюбилась и ничего не смогла с собой поделать, но вот опять заброска в тыл, а Он остался на фронте. Потом её перевербовали и она стала вести двойную игру… но ведь тогда Она очень боялась смерти. За это она и поплатилась…
Он стоял справа от стоящего посередине шеренги солдата и глядел на неё. В глазах его были лишь холод и безразличие, как и у остальных: перед ними стоит враг и предатель. С этим безразличием Он оглядывал забитое тело той, кого он когда-то любил и обожал. Это было совсем недавно – несколько недель назад, а кажется, что он ненавидел её целую вечность. Лицо её превратилось в один большой кровоподтёк, на губах спеклась кровь, глаза ввалились, а вокруг них чернели круги. Нос сломали ещё при первом допросе. Лицо и волосы запачкались грязью и кровью… нет, это не та, которую он любил! Он вспомнил, как они гуляли тёплыми летними вечерами, когда у него и у неё был отпуск, как целовались на закате у речки. Теперь этого всего нет. Нет и не было! Но вот она заглянула ему в глаза. Он был готов провалиться сквозь землю от этого взгляда. Нет, там не существовало ненависти и просьбы сострадания, там только благодарность за то, что именно он её убьёт. Ему показалось, что там мелькнула слабая искорка былой любви и кольнула его в самое сердце. Он крепче сжал карабин, пытаясь подавить в себе появившуюся жалость и выпустить на волю ненависть… Но не смог.
- Целься! – офицер поднял руку вверх.
Солдаты замерли, пальцы чуть подрагивали на спусковых крючках, взгляды стали сосредоточенными и смотрели сквозь узницу на Стену. Время замедлило свой ход для всех в этом дворе.
К ветру присоединился вновь начавшийся дождик. Он принялся оплакивать её, ещё до её же смерти. Холодные слёзы падали на людей. Офицер медлил, как ей казалось; солдаты напряжённо ждали сигнала. Пленница задрала голову и прислонилась к холодной стене: «Ну, давай же! Стреляй!» - ледяные капли воды стекали по горячему лбу, векам и щекам. Она прерывисто задышала, ожидая в любой момент выстрелов. Вдруг она почувствовала как по ноге потекла тёплая струйка, но ведь ещё никто не стрелял. Ноги вновь подвели её и стали подкашиваться, она потихоньку начала сползать по стене вниз.
- Огонь! – рука офицера резко рассекла воздух.
Грянул залп из семи выстрелов, распространив трескучее эхо по подворотням. Ей показалось, что солдаты нажимали на спусковые крючки целую вечность.
- Мама, - лишь успела промолвить Она.
Она не успела открыть глаза и поднять их к небу, не успела подумать обо всём, о чём ещё хотела подумать, не успела в последний раз заглянуть в его глаза… А если бы успела, то увидела бы в них искорку жалости.
Её тело на миг прижало к стене, а потом оно медленно осело вниз на холодные камни…
Осенний дождь припустил сильнее, смывая вытекающую из тела на камни алую кровь. Листья будто специально приземлялись во дворе и падали на мёртвое тело, закрывая его от взглядов людей. Они хотели соединиться с ней в смерти, она так же как и они умерла этой осенью, став им только по этому родной и близкой. Листья ложились рядом с ней, кружась в прощальном танце, падали на неё, укрывая своими тоненькими телами. Ветер, свистящий во дворе и возле стен, не трогал одежды мёртвой и пролетал мимо так, что ни один листок не улетел с холодеющего тела. Ветер наоборот решил пригнать сюда как можно больше этих листьев.
Люди с зонтиками ушли со двора, переговариваясь между собой – их дело сделано. Во дворе остались только два конвоира и офицер с солдатами.
Он стоял и смотрел на бледное тело, истекающее кровью, мёртвое холодное тело. Пока ещё в глазах было безразличие, но оно сменялось отчаяньем и грустью. Он всё никак не мог наглядеться на неё, что-то мешало убрать ему с неё свой взгляд.
Офицер приказал уходить, солдаты послушно повернулись и пошли сдавать оружие. Он оглянулся и увидел, что один из конвоиров взялся за цепочку от наручников, которые так и не сняли с её рук, и потянул тело за собой. Рядом с ним шёл второй конвойный. За ними тянулся красный след, смываемый почти сразу же дождём.
Вскоре за пеленой дождя Он перестал различать фигуры конвоиров, но всё ещё оглядывался, надеясь ещё хоть раз увидеть её, её тело, пусть уже и мёртвое. Всё-таки Он, оказывается, любил её, любил больше всего на свете, но теперь боялся признаться себе в этом. Он ведь убил её, убил, даже не дрогнув. Солдат опустошённо опустил голову в тяжёлой каске. Она была врагом… Но он её любил. Она была предателем… Но он её любил! Любил!! Любил!!! И этим всё сказано. А теперь её тело утащили куда-то, и, может быть, толком и не похоронят.
Дождь внезапно стих, как внезапно и полил, превратившись опять в моросящий осенний дождик. Зато ветер начал дико завывать в водосточных трубах и в арках, бросать в лицо солдатам холодные капли, обдавать их холодным воздухом.
А Он всё думал он ней. Как я мог нажать на спусковой крючок? Не знаю. Как же я теперь буду жить? Не знаю. Перед его глазами стояла её худая фигурка, её лицо, такое же прекрасное, как он теперь понял, как и раньше. Далее перед глазами встало истекающее кровью скорчившееся тело, лежащее у стены, закатившиеся глаза после попадания шести пуль в неё, вскрик «мама» - последнее, что сказала она в этой жизни. Он вспомнил как она выглядела в момент их первой встречи, вспомнил тогдашний её взгляд и сегодняшний, грань между тем и этим днём вдруг стёрлась и он понял, что даже после всех этих дней, проведённых в застенках карательных органов, она не изменилась, не изменилась в душе. А он… А он смог нажать на спусковой крючок…
Теперь только оставалось надеяться и думать, что именно в его карабин был заряжен холостой патрон.


"Джубга свет, Джубга рай - Без сомненья приезжай,
Джубга свет, Джубга рай - Веселись и отдыхай."(с)

"...по Унтер-ден-Линден там наматывали круги мудаки, э-э, ходоки" © т/к Спорт-1

Роль: Петров Петр Петрович. Муж на час. мастер на все руки. из Белгорода
Top
Grau
Отправлено: Май 12 2012, 22:47
Quote Post


Я здесь... я - тень...


Группа: Местные
Сообщений: 1 985
Пользователь №: 9
Регистрация: 5-Сентября 09
Из: Армия
Статус: Offline

Репутация: 60




Конец света.

Было больно. Очень больно. И непонятно… Непонятно что случилось. Обычный день, обычный вечер. Он лёг спать. Сегодня, правда, раньше, чем обычно: в одиннадцать часов. Последнее, что ему послышалось, был грохот. И всё.
Он лежал в темноте. В кромешной темноте. Куда ни глянь – везде один и тот же мрак. «Я жив», - промелькнула в мозгу мысль, скорее похожая на вопрос. – «Жив», - тут же ответил ему его разум. – «Где же я?» - последовал очередной вопрос к самому себе. – «По ходу дела – дома», - ответил разум.
Попытка пошевелиться ни к чему не привела – тело было чем-то придавлено, но боли не ощущалось. «Я что, в гробу?» - мелькнула паническая мыслишка, и тело самопроизвольно забилось, пытаясь освободиться от пут неизвестного. Послышался шум осыпающейся каменной крошки. Крошки падали на тело. Тут он осознал, что ему довольно холодно. Лето в этом году не отличалось теплом. Рука нащупала одеяло, но оно оказалось погребено под обломками.
Он ощупал себя. Только ушибы, возможно есть и царапины, но это не страшно, переломов ведь нет, голова соображает, хоть и болит. Во тьме он освободился от стесняющих движения обломков кровати и бетонных осколков плит. «Повезло», - думалось ему.
- Эй, есть кто-нибудь живой? – крикнул он.
Голос ушёл в пустоту…
…Через час или полтора он выбрался на поверхность, если так можно назвать то, что осталось от четырёхэтажного дома. Где-то неподалёку полыхал пожар. И ни одного человека вокруг. «Что за хренотень», - парень почесал затылок. – «Неужели никого не осталось в живых». Он стал вертеть головой туда-сюда, но везде видел лишь разруху.
Ему повезло – плиты дома образовали над шкафом с одеждой «шалаш». Одежда оказалась очень кстати. Ещё его обрадовало то, что свои берцы он бросил в шкаф, а не оставил их в коридоре.
И вот он, одетый в драные джинсы, купленные ещё два года назад, не менее старую, но не драную, рубаху, стоит на развалинах того места, где ещё вчера жил. Ему не приходило в голову искать среди обломков выживших, он чувствовал, что там никого не найдёт. Это его в какой-то степени пугало – с чего бы это он был в этом уверен на сто процентов, когда парень никогда не был уверен в чём-либо полностью. В рубахе лежали сигареты, а в кармане найденной куртки валялась зажигалка. Сизый дым полетел в ночное небо, обычное ночное небо, подёрнутое лёгкими облаками.
Не зная почему, он направился к месту, с которым в данный момент была связана большая часть его жизни – к университету, благо идти надо было всего семь минут. Но добрался парень к этому зданию за полчаса. Пейзаж был страшен, но вот людей нигде не было видно. «Странно-странно, очень странно», - как заведённый бубнил себе под нос парень. – «Может, я всё-таки наконец сошёл с ума?»
Почему-то здание университета не претерпело никаких видимых изменений, словно для него свершившееся не было чем-то из ряда вон выходящим.
Пустой холл и ни одной бабульки-вахтёрши. Пусто. Свет даже горит, лежит на столе открытая газета. А вот на полу валяется связка ключей.
- Поисссчезали вы что ли всссе, сссмертные? – непонятно с чего зло процедил парень, не забывая при этом, что он и сам смертен.
Блуждающий впустую взгляд упал на телефонный аппарат. Ни медля ни секунды, он схватил телефонную трубку и поднёс её к уху. Работает… «Если я один, то зачем кому-то звонить?» - мелькнуло в голове.
Так как он не знал, что предпринять, то позвонить кому-нибудь на всякий случай было можно. Но загвоздка была вот в чём – из всех телефонов, что он помнил, один был его домашним. Туда уже точно не дозвониться. Второй телефон был её. Как он выучил его, было ему непонятно, но… В трубке зазвучали длинные гудки.
- Алло! Алло! Вы слышите меня?! Кто это? – раздался с другой стороны женский голос.
- Жива? – лишь смог выдавить парень. Он был очень удивлён. – Ты где?
- Кто это?
- Я.
- Кто «я»?
- Это так важно? – пожал плечами парень. – Ты в общаге?
- Да, - последовал ответ после короткого молчания.
- Я выдвигаюсь, - ответил он и положил трубку.
Парень был рад. Но не тому, что она была его знакомой, а тому, что нашёлся хоть один живой человек кроме него. Ну а то, что человек оказался знакомым, обрадовало его ещё больше. Хотя непонятно, как человек может быть незнакомым, если ты набираешь номер знакомого.
Да, он был рад, но на встречу особо не торопился. Общага была в пяти минутах неспешной ходьбы, а парню лезла в голову одна и та же мысль, а точнее воспоминание о школьных годах. Проходили они когда-то какого-то фантаста, парень не помнил какого, и читали его рассказ. А там присутствовала семья из трёх человек, и смысл рассказа заключался в том, что они остались одни во всём мире. Одна из предложенных трактовок смысла этого произведения состояла в том, что или кто-то один из них сильно пожелал остаться одному с семьёй, или желание как минимум двух человек совпало. Парень опасался, что и в его случае произошло нечто подобное. Как он себе сам признался – он захотел остаться один с ней во всём мире. «Неужели я на такое способен?» - терзала его мысль. В любом случае девушка могла его гипотезу подтвердить или опровергнуть. Такой расклад остаться в одиночестве его вполне устраивал, но получить окончательный ответ он был не готов – исполнившееся желание всегда его страшило, он даже не мог описать как. Его бы устроило, если бы он стал посильнее и поопытнее, а тут он остался прежним среди руин. С нуля парень никак не готов был начать. Но… бесплатный сыр только в мышеловке, как говорят.
Вот и общага. Странно, как она выдержала? Окна разбиты, крыша сорвана, кое-где стены обвалились, но всё же цела. «Наверное, так и задумано», - пожал плечами парень, остановившись у входа. Он огляделся. Никого. Ни звука. Звать он не стал, а просто вошёл внутрь. Внутри было гораздо грязней: облетевшая штукатурка, разрушенные стены между комнатами, мусор, чьи-то разбросанные шмотки.
- Эй, есть кто-нибудь?! – крикнул он.
Ответило лишь эхо. Парень неспеша пошёл по коридору, заглядывая в каждую комнату. «Знать бы, где её комната. Да и где гарантия, что она в своей комнате», - думал парень, идя в темноте.
На лестнице внезапно послышались шаги. Парень замер. В темноте он еле различил очертания силуэта девушки. Парень назвал её по имени. Силуэт вздрогнул, но через мгновение по голосу догадался, кто перед ним. Радости никто из двух людей не испытал, каждый думал о чём-то своём.
- На улице то же? – без особой надежды спросила она.
- То же, - утвердительно кивнул он. – Ответь мне на один вопрос. Ты не хотела остаться со мной одним во всём мире этой ночью?
- Ты это к чему? – растерялась девушка.
- Ответь на вопрос, - парень взял её за плечо. – Хотела или нет?
- Пусти меня, - она вырвалась и хотела убежать от парня, но запнулась и упала.
- Хотела или нет? – парень подошёл к ней и присел возле неё.
- Ты с ума сошёл что ли? – удивление сменилось возмущением. – Зачем тебе это?
- Это подтвердит или опровергнет одну из моих теорий происходящего.
- Каких теорий?! Ты что городишь?!
- Объясняю… - парень замолчал и закурил. – Когда-то в какой-то книжке я вычитал, что два человека одновременно сильно пожелали остаться одни во всём мире… Их желание исполнилось. Не стану скрывать, что я пожелал сегодня вечером чтобы мы с тобой во всём мире остались одни… - парень покраснел и был счастлив, что его окружала темнота. Впрочем, про себя он отметил, что точно не помнит, что именно он пожелал: сейчас была сказана приблизительная трактовка (очень трудно ведь описать словами каскад мысленных образов, роящихся в голове перед сном). – Остаётся узнать о чём думала ты на ночь глядя. От этого многое зависит. - «Например стоит ли нам искать кого-нибудь другого», сказал сам себе парень в мыслях.
- Ну, не о чём таком я точно не думала, - ответила девушка. – Неужели ты думаешь, что ты тот, о ком я должна была думать.
- Я ничего не думаю, - процедил парень, пожалев, что пришлось признаться в том, в чём он не хотел признаваться. – Я лишь разъяснил, почему я терроризирую тебя этим вопросом. Так, что ты скажешь? Что ты делала этим вечером?
- Мне было плохо. Подруга ушла в гости. Я решила лечь пораньше спать. – Усиленно начала вспоминать она. – Перед сном думала о том куда бы податься на практику. Всё.
- Понятно. Значит, всё не так, как я предполагал. Значит, кто-то ещё чего-нибудь нажелал. Наверное, это к лучшему. И есть надежда… - пробубнил себе под нос парень и отбросил сигарету. – Поднимайся, нам нужно идти… - добавил он, поднявшись.
- Куда?
- Не «куда», а «зачем». Я думаю, надо таким образом поставить вопрос, - поправил девушку парень.
- И зачем нам нужно идти?
- Искать виноватых…


Добавлено @ 22:47
На Страшном Суде.

Второе пришествие Христа. Сатана повержен. Всё, как и предсказано. Души, исполненные страха перед карой, ждут своего часа, чтобы предстать перед Отцом.
Он стоял перед Богом, пока ещё не на коленях и не склонив головы. Души за дверью были светлыми и тёмными. У некоторых аура была совсем чёрной, а у некоторых просто таки светилась божественным светом, даже ярче, чем у некоторых ангелов, охраняющих неопределённые души. Он видел их, ожидающих своего приговора, когда оборачивался. Но теперь и этих сил у него не было. Его душа так и застыла перед ликом Всевышнего. Он знал, он видел, что аура его души черна. Но в ней были также проблески серости, неопределённости и сомнений. Может быть только поэтому он пока находился перед Высшим столь долгое время, тогда как остальных тот отпускал очень быстро. Или, может быть, ему это только казалось.
Бог назвал его по имени. Душа вздрогнула, но он не смог поднять глаз.
- …раб мой, - продолжил голос, - ты согрешил. Зачем ты пошёл против меня? Почему не уверовал в учение моего сына?
- У меня не было причин верить ему! – резко ответил он Господу. Аура души полыхнула красным огнём. Когда красный цвет исчез, серых пятен стало меньше – их заполнила чернота. – Мне неизвестен был знак, который Твой Сын должен был дать нам.
- Обернись, как ты делал это недавно, - голос Бога не изменился.
Душа повернулась и поглядела на дверь.
- Многие увидели, - заметил голос. Действительно, светлых душ было больше. – Почему же ты не увидел? Почему ты отрёкся от меня? Ты ведь не хотел этого делать. Почему ты не услышал мои Слова?
- Я… не знаю. Но мой выбор сделан, - душа вновь повернулась к Высшему Отцу.
- Что принёс тебе твой выбор? Я вижу, что ты ещё мечешься. Значит, у тебя есть надежда на спасение.
- Покаяться? – он странно хмыкнул.
Душа встала на одно колено.
- Я не могу. Я поклялся служить не тебе.
- Отчего же? Я – твой Создатель. Тот, кому ты обязался служить, всего лишь мой слуга. Я породил тебя, дал тебе жизнь.
- Ты дал жизнь всего лишь Адаму и Еве, Высший. Я своё тело получил от родителей, которые получили своё от своих родителей. А душу я мог получить и не от Тебя. Почему я должен думать, что принадлежу Тебе, как жалкий раб?
- Потому что это Истина. – Бог был всё также величественен и спокоен. – Истинно то, что ты – моё создание, часть моего замысла. Я, как твой Создатель, в ответе за тебя. Я хочу тебе помочь. Отрекись от того, кому ты служишь, и часть грехов с тебя сойдёт.
- Это всё равно меня не спасёт, - покачал головой он. – Я останусь таким же чёрным.
- Этот грех – самый тяжкий из всех. Покайся, и поверь – тебе станет легче. Ты – заблудшая овца, мой сын – пастырь. Но сейчас перед тобой Я. Я хочу спасти вас. Ты присоединился к Падшему только потому, что не видел истинного Пути. Ты блуждал в потёмках и потерялся. Я пришёл, чтобы найти тебя.
- И покарать, - закончила дерзкая душа. Её глаза не смогли посмотреть на Творца. – С чего я должен верить Тебе, о Высший? Учение, которое несли Твои последователи, оставило за собой моря крови и тьму людского горя. Почему я должен полюбить Тебя? Тебя, который посылает лишь тяжёлые испытания и помогает слепо верующим до беспамятства в Тебя? Неужели ты простишь тех, кто уверовал в Тебя за секунду до гибели бренного тела? Или вымаливал в храмах прощения за грехи молодости, которые он творил будучи атеистом, презирающим Тебя?
- Прощу.
- Но почему?!! – вскричала душа, подняв голову, которая клонилась к самой земле. – Я не понимаю!
- Потому что я люблю вас, рабы мои, - ответил Господь.
- Но я не хочу быть рабом! – душа встала с колена и гордо вскинула голову. – Прав был тот, чьё имя нельзя называть в этих чертогах, что ты, Бог, относишься к нам как к скоту. Ты и сам, о Высший, подтвердил это. Он же предложил мне свободу от Тебя! Я при жизни не желал слепо поклонятся Тебе, не желаю и сейчас, представ перед Тобой.
- Покайся!
Душе показалось, что где-то рядом сверкнули одновременно тысячи молний.
- Не могу.
- Но я вижу, что ты хочешь это сделать, - Высший говорил снова прежним голосом.
- Я связан клятвой…
- Клятва твоя ничто! Она связывала твоё бренное тело с Падшим Ангелом. Душа твоя была там ни при чём.
- Мне утверждали обратное, - ответила душа. – Я жду Твоего приговора.
- Ты ведь чувствуешь свою вину, раб мой, - Бог поглядел на душу, покрытую теперь сплошь серыми пятнами.
Он молчал, но догадывался, что Высший и так знает ответ на этот вопрос. Может, Бог также знал, чем этот разговор закончится, ещё до начала Конца Света.
- Да, я осознаю и чувствую свою вину, - наконец выдавил он. – Я знаю, что причинял людям боль. Я богохульствовал, осквернял святые места. Но я воевал за свободу от Тебя. Я не хочу быть рядом с тобой, как не хочу быть с тем, кому дал клятву.
- Ты ведь знаешь, что тебя ждёт, если ты не покаешься, раб мой.
- Да, знаю, - ответила застывшая душа.
- Я не хочу тебя наказывать муками, вечными муками.
- Мне кажется, что Ты, Высший, просто не хочешь пополнять армию Тьмы, - множество серых пятен исчезло. – Я не могу… и не хочу верить тебе. Я не хочу верить в тебя и следовательно в того, чьё имя здесь неназываемо. Не будет Тебя, не будет и Его! Вот в чём проблема этого Мира. Всё взаимосвязано. А не будь Его, не было бы нас, людей. Не ты дал нам жизнь, а Он. Он, давший плод с дерева познания Добра и Зла. Он дал людям понимание этого, а не ты, Бог.
Ноги души сами подогнулись от тяжести, навалившейся на неё. Но произнесённые слова заставили душу разделиться на две равные части: серую и чёрную.
- Мои мученья начались ещё на земле. Я не помню, когда мне было хорошо там. Мне было противно, - продолжила душа. – Мне кажется, если мои мучения продолжатся, я просто не замечу этого. Ведь Ты не помог мне, Бог.
- Ты должен был сам помочь себе Верой. Она бы направила тебя, раб мой. И не предъявляй пустых обвинений. Я помогал тебе, но ты не видел этой помощи и не пользовался ей.
- Возможно, - замялась душа. Тут она снова поднялась с колен. – Я готов принять любое наказание. Я знаю, что Ты уже приготовил его для меня. Отправляй меня в Ад, там я буду мучаться вечно, проклиная Тебя.
- Там ты будешь слугой…
- Я и здесь всего лишь слуга, - оборвал речь Бога он. – Пусть рядом с тобой и истинными верующими греются в Раю лицемеры, принявшие Твою Веру только для того, чтобы не страдать…
- Постой, - остановил душу Высший и сделал гладящее движение рукой возле себя. – Взгляни. Вот те, о ком ты говоришь.
Душа подошла к открывшемуся пространству. Её взору предстало громадное чёрное плато, на котором толпились души разных мастей. Из центра выходило множество дорог и тропинок, которые терялись за горизонтом.
- Они сейчас не видят и не чувствуют друг друга. Только истинно поверивший в Меня найдёт дорогу ко Мне.
- А остальные?
- Остальные будут топтаться на месте, не зная, куда податься. А кто выберет неправильную дорогу, тот просто сам выберет себе муки.
- Мне предстоит тоже?
- Может быть. Почему ты не хочешь покаяться, раб мой. Ты ведь уже забыл о клятве.
- Да, я забыл, Высший, - кивнула душа. – Я почувствовал, что путы её слетели с меня, когда я усомнился в Твоей реальности и реальности твоего падшего Ангела… Но ведь его не стало, значит нет Добра и Зла. - Серый цвет покрыл душу уже на три четверти. – И ты, Бог, уже никак не Добро.
- Почему ты решил, что Падший Ангел погиб?
- Сам он может и не погиб. Погиб его мир, а также мир, в котором я жил, Бог. Это ещё одна причина, по которой я не желаю находиться рядом с Тобой.
- Но мир разрушили вы, люди. Вы нарушили все мои Заповеди, продав души Падшему. Вы и только вы виновны в гибели своего мира. Вы сами восстали против Меня. Выбор у вас всегда бы, и вы отдали его не мне.
- Поэтому огнём и мечом Ты решил всё поставить на свои места? Или Тебе просто надоело на нас смотреть, на нас – смертных. Ты решил долго не ждать и поделить души между Падшим и Собой. Ты разрушил то, что создал, создал с Любовью. Что дальше? Ты создашь новый мир? Но ведь там будет то же самое: всегда найдётся Падший, будь то Ангел или Человек. Почему Ты не уничтожишь нас всех, и не создашь нового.
- Потому что я люблю вас.
- Я не верю тебе, - чёрный цвет ауры вновь стал одолевать серый. – Нельзя разрушить то, что создано с любовью.
- Можно, - последовал ответ.
- Раз так говорит САМ БОГ, то моё место действительно в Аду, - выкрикнула душа. – А что касается пути к Тебе, то вот он, - Он ткнул в еле заметную узенькую петляющую тропинку, около которой почти никто не стоял. – Я сделал свой выбор. Оправь меня в Ад. Я не хочу находиться здесь, осознавая, что нахожусь рядом с разрушителем Любви…
Душа, наполовину чёрная, наполовину серая, провалилась во тьму, чтобы достигнуть Ада, где Падший поджидал «отбросы» Бога.
- Жаль, - сказал сам себе Высший. – А ведь Путь ты отыскал верно…


Добавлено @ 22:50
Смотрящий 2. Возрождение

1. Пробуждение

Что со мной? Какое знакомое до боли чувство. Я его уже испытывал ранее, когда был Смотрящим. Это чувство называется любовью. Перед моими глазами вновь стоит её образ. Что же произошло?
Постойте… Я ведь умер. Мне было шестьдесят лет. Не помню, что случилось… Почему образ этой женщины вернулся вновь. Вывод только один – я вновь стал тем, кем был. Теперь я вновь чувствую, что должен отыскать её, Смотрящую. Что это? Не верю своим глазам. Образ меняется! Так вот ты какая стала… Это почти что мой идеал, то образ, что грезился мне в моей смертной жизни. Значит, она и в смертной жизни преследовала меня, просто я не знал. Интересно, наблюдала ли она за мной? А, всё равно!
Ещё я чувствую, что, отдав часть себя, я взял часть её. Эта часть удерживала её смертную жизнь в ней. Когда её убили, я заменил эту часть своей. Теперь эта частица её жизни цела, будто бы я её починил. Ну, «починил», будем думать. Погодите… Неужели… Нет, она не могла умереть! Я не вынесу этого!! Я должен найти её! Ай! Прокусил губу. С какой лёгкостью. Ай! Не стоило проводить языком по зубам – это вновь частокол острых клыкообразных зубов.
Что же вернуло меня в этот мир? Лёжа здесь… Хм… А где я?..
Проклятый мешок, или что там. А, вот, наконец-то порвался. Ну, тут можно было не гадать. Морг. Куда же ещё девать трупы. Не могу вспомнить кем я бы. Ну и ладно.
И всё-таки со мной что-то не то. Я не чувствую себя так, как раньше. Кожа, вроде, такая же, вены с чёрной кровью – тоже. Лицо. Лицо другое. Я улыбаюсь: чувствую под ладонью нос и верхнюю губу. Хоть курить смогу. Мне нужно зеркало. Да где его тут найдёшь среди этого кафеля и столов с трупами. Что-то подсказывает мне, что мой новый вид – это образ того Смотрящего, усовершенствованный мной. Впрочем, обдумывая свои предположения после его смерти, я пришёл к выводу, что лицо было отражением желаний и души, а главное – мыслей. Значит, ход моих мыслей и побуждения, ведущие меня вперёд, немного изменились. Видимо учлось то, что я хочу теперь показываться на людях, а также… хочу понравиться… ей. Хм, не думал, что стану таким. Пора линять отсюда.
Кто-то идёт. О, медсестра. Неплохо было бы «потренироваться» перед встречей с возлюбленной. Иди ближе. Ближе. Ещё ближе.
Стой!!! Это же не я!!! Это не мои мысли! Какая боль в голове! Нет!!! Что со мной?! Что за странное желание?! Я не могу совладать с ним. Надо убираться отсюда. Непроизвольно вырвался из горла рык. Ха, она вздрогнула и закричала. Сейчас повеселимся. Иди сюда красотка. Нет! Да, ладно тебе. Надо же потренироваться. Нет! Не трогай её. А-а-а!

2. Поиски

Практикантка, объятая ужасом, смотрела на стол, где лежал «её» труп. Сегодня она должна была самостоятельно вскрыть его. Она ещё днём осмотрела тело. Тело было абсолютно нормальным мёртвым телом. А теперь… Теперь это сидело на столе, схватившись за голову, и нечленораздельно говорило, точнее рычало слова. В тусклом свете дежурного освещения белела кожа существа, и сверкали зеленоватыми всполохами глаза. Рука девушки потянулась к выключателю на стене. Яркий свет озарил помещение. Практикантка зажмурилась, существо даже не обратило внимание ни на свидетельницу, ни на включённый свет.
Внезапно оживший труп уставился на девушку своими глазами. В них не было зрачков и радужных оболочек, только белки. Рот существа оскалился, обнажая острые зубы. Девушка, начавшая было пятиться, замерла как вкопанная. Существо хищно облизнулось, и до практикантки начало доходить, что с ней сейчас сделают: она часто видела такие взгляды парней на вечеринках. Правда, у существа по глазам мало что можно было прочитать, но смысл почему-то девушка уловила, причём правильно, да и как не уловить, если существо раздето и то, что творится у него ниже пояса прекрасно видно. Тут она с удивлением отметила, что перед ней уже не пожилой человек, которого она должна была вскрывать. Существу можно было дать лет двадцать пять.
Лицо существа исказила гримаса ярости и боли, глаза его запылали зелёным огнём. Оно бросилось прямо на практикантку, яростно рыча. «Вампир!» - только и успела подумать она, увидев длинные клыки твари, когда та подобралась ближе.
Смотрящий отшвырнул девушку, прорычав: «Прочь с дороги, дура! Беги отсюда, а то сожру!» Та ударилась об одну из каталок и застонала. «Ну давай же, овладей ей. А потом поешь – ты же голоден. – Прозвучало в голове Смотрящего. – Заткнись, кто бы ты ни был! Но ты же хочешь. Давай. Она твоя! Тёплая. Нежная. Я не за этим проснулся здесь. Я не хочу крови. Так и быть. Но тело её ты же хочешь. Нет. Нет времени».
Наверху дежурил парень-санитар. Увидев тварь, парень упал в обморок. «Слабак», - подумал Смотрящий, а второй голос добавил. – «Может, хочешь трахнуть мальчика? Вот он перед тобой. Пользуйся». Смотрящий со всей силы долбанулся головой о стену. По стене побежали трещины, отвалилась часть штукатурки. Легче не стало. Зато, когда он врезал сам себе в пах рукой и скорчился от боли на полу, второй голос затих. Покорчившись на полу минут пять, Смотрящий поднялся и, тяжело ступая, подошёл к столу санитара. Тот видно ещё не успел перекусить – в ящике стола лежал пакет с бутербродами. А может быть с чем-то другим. Смотрящий, не долго думая, затолкал себе еду в рот прямо пакете и проглотил, словно удав добычу.
В этот момент появилась практикантка с глазами круглыми от ужаса. Она, наверное, бежала позвонить в милицию или ещё куда-то, но вновь наткнулась на Смотрящего.
- Витя! – вскрикнула она, увидев валяющегося на полу парня.
- Он не такой смелый как ты, - усмехнулся Смотрящий. – Мне нужна еда, смертная. Дай мне еды, - Прошипел он, а затем срыгнул и закашлялся. Рукой он залез себе в рот и вытащил пакет, в котором раньше были бутерброды.
Девушку чуть не вырвало.
- Дай мне еду, не то я сожру тебя! – прохрипела тварь.
- Идём, - покорилась практикантка.
Она провела Смотрящего в раздевалку, где лежали её вещи. По пути девушка часто оглядывалась, испуганно наблюдая за действиями и телом Смотрящего. Но тот, видимо, уже «перегорел» желанием овладеть ею. «Раздвоение личности», - подумала практикантка и спохватилась. – «Раздвоение личности? У трупа? Но… - она вновь поглядела на тварь, следующую в шаге за ней. Тут девушка увидела, что часть тела твари, которой она сейчас боялась, окружена громадным кровоподтёком. – М-да, действительно раздвоение».
Пока девушка боялась, Смотрящий пораскинул мозгами в болящей голове. В конце концов он пришёл к выводу, что второй голос – это частица его возлюбленной, которую он чуть ли уже не возненавидел. «Мне необходимо остаться с одним «я». Просто необходимо. Мне нужно найти Смотрящую и обменять её частицу на свою», - решил Смотрящий. – «С таким раздвоением личности я жить не смогу. А если она не пожелает меняться… Тогда я разорву её на части!»
Смотрящий, не обращая внимания, что кофе был горячим, присосался к горлышку термоса. Это всё он заел парой бутербродов с дешёвой колбасой. Девушка в это время смотрела в окно и ни думая о побеге. Что-то ей подсказывало, что от этой твари не убежишь, но и это же чувство говорило ей, что тварь её не тронет. Впрочем, чувством этим был сам Смотрящий, установивший связь с её мозгом. Еда дала Смотрящему силы: раны его уже почти затянулись, кровоподтёк сошёл практически на нет. Постепенно в его голове начал устанавливаться порядок, он уже вспомнил как можно перемещаться сквозь стены и прочие свои способности. «Надо поторопиться, - подумал он,- пока этот Дон Жуан не очнулся. И надо было так себе врезать!»
- Спасибо за бутерброды. Я пошёл. – Сухо сказало существо.
- Пожалуйста, - вздрогнув и обернувшись, ответила практикантка.
Она удивлённо глядела на существо, на бледной коже которого не осталось ни единой царапины.
- А… А как вы пойдёте без одежды?
Только сейчас Смотрящий внимательно себя оглядел. «Твою мать! Я же голый!» - дошло до него. Он подскочил к висящей на стене одежде и взял первые попавшиеся брюки и куртку.
- С меня тебе бутерброды, - кисло улыбнувшись, обнажая свои зубы, проговорил Смотрящий и вышел.
- А как тебя зовут? – неожиданно для себя спросила девушка и выглянула в коридор, думая застать там странную тварь, похожую на человека.
Но длинный коридор был пуст и тих, оживший труп как будто испарился. Тут девушка вновь неожиданно вздрогнула, но не от страха, а от догадки, пришедшей к ней через воспоминания. Мать когда-то рассказывала ей о том, как в детстве она оказалась в подвале и наткнулась на Страшилку, так она называла его. По описанию он практически подходит на сбежавшего некто, но и различия есть. «Экспансия инопланетян? Пробуждение древней расы?», - завертелось в её голове.
В это время Смотрящий не видимый никем, перемещался сквозь стены домов и никак не мог прийти в своё нормальное состояние покоя. Он безумно и бездумно обшаривал взглядом всё вокруг, пытаясь поймать нить, которая приведёт его к Смотрящей. Но нить упорно не желала находиться…
Остановил свои поиски Смотрящий только один раз. В богатой квартире человек лет пятидесяти отчитывал девчонку лет шестнадцати, дело уже почти дошло до рукоприкладства. В смысл парень вникать не стал, а лишь материализовался в комнате за спиной, видимо, отца.
- Спокойней, папаша. Не надо так мордовать девчонку, - хмуро бросил он мужчине.
- Пошёл прочь! – рявкнул мужик, не оборачиваясь, видимо, думал зашёл кто-то из сотрудников или слуг.
Смотрящий грубо схватил его за плечо и дёрнул. Он забыл, что обладает огромной силой по сравнению со смертными: мужчина, весивший килограмм сто или чуть больше, отлетел к стене, что была в метрах пяти от Смотрящего, и впечатался в неё спиной.
- Ты кто такой? – недоумённо произнёс пострадавший: крепкий попался мужик.
- Неважно, - лишь ответил внезапный гость. – Не стоит так орать.
- Она моя дочь и я буду решать, что ей можно, а что нет! – рявкнул мужчина, решив, что всё ещё он хозяин положения. – Как ты сюда попал? – Он перевёл грозный взгляд на дочь. – Ты теперь своих хахалей ко мне в дом водить будешь?! Я тебе что когда-то говорил, а? Да я тебя…
- Нет, папа! Я никого не водила! – заверещала девушка.
Он не договорил, Смотрящий в мгновение ока оказался возле него и ударил кулаком ему поддых. Мужчина скорчился на полу, а гость повернулся к дочери. Та застыла в одной позе, прикрыв ладонями рот и широко распахнув темно-голубые глаза. Она смотрела на незнакомца с бледной кожей, одетого в одежду не по размеру. Но больше всего её напугали, нет не глаза Смотрящего, как это обычно бывало с людьми, а его оскаленный рот с заострёнными зубами. Она хотела крикнуть незнакомцу, что это она во всём виновата, так её научил отец: «я всегда прав, а ты – нет» говорил он. Но не смогла выдавить из себя ни звука – Смотрящий постарался. Ей вдруг почудилось, что этот странный человек захочет съесть её отца, а без него она не могла обойтись, слишком уж он её контролировал и направлял «на путь истинный». А Смотрящий в это время пытался вновь совладать с проснувшимся «я» Смотрящей. Сейчас победа далась лишь усилием разума.
- Убери руки от лица, - приказал он девушке, та подчинилась.
Он внимательно оглядел девушку. «Никакой косметики. Одежда – не молодёжная. Она старит её, видимо, батя покупал. Следовательно, она редко общается со сверстниками. Понятно. Глаза – без какого-либо выражения и жизнерадостности», - размышлял Смотрящий.
- Вам следует хоть иногда отпускать её гулять, - Смотрящий повернулся к поднявшемуся отцу.
- С тобой что ли? – огрызнулся тот, поднимая свои тяжёлые кулаки.
- Нет, - отрезал Смотрящий, - Хотя бы с её подружками.
- Нет у неё никаких подружек! И не будет! – уверенно прорычал мужчина. – Её мамаша погуляла с подружками… Алкоголичка несчастная.
- Если вы и дальше будете так продолжать – она свихнётся, - усмехнулся гость.
- Ты её адвокат или отец?! – взревел мужик и ринулся на Смотрящего. – Я тебе покажу как меня учить.
В ответ раздался лишь дикий смех, отразившийся многочисленным эхом, словно комната была абсолютно пустой. Мужчина споткнулся на ровном месте и упал головой на спинку кровати.
Девушка озадаченно смотрела на то место, где ещё секунду назад стоял Смотрящий, теперь его там не было. У кровати неподвижно лежал её отец. Она увидела как на полу собирается лужица крови…
Смотрящий нёсся дальше. «Что это было? Какого хрена я наделал? Я же мог убить его! Именно! А почему не сделал? Это опять ты?! Да, это я! Скучал без меня? Лучше помоги мне найти твою настоящую хозяйку. А ты мне больше нравишься. Я не желаю, чтобы такое происходило со мной. Боишься своих желаний? Да!» - вертелось в голове Смотрящего. – «В тебе столько всего интересного. А эта дамочка была так скучна и однообразна. Я ведь видел её желания: ничего особенного. Кто ты? Я? Я – её раздувшиеся мечты, второе «я». Твоё второе я слабее меня. Неужели ты не видишь? А твоё первое «я» сейчас является частью неё. Хи-хи. Так что ты – пока всё низменное вас обоих. Не знаю – почему ты ещё сопротивляешься… Твоя хозяйка сейчас не человек. Так что я хочу вернуть свою частицу обратно. А как же любовь? Мне сейчас не до любви. Любовь – для смертных. К тому же она не должна быть порабощением. Если она становится таковой, то теряет всякий смысл. О, как мы заговорили! Где же ты этого набрался? В смертной жизни. А теперь показывай дорогу к своей хозяйке. Ну, как знаешь… а тебе действительно не хочется повеселиться? Нет! Быстро веди меня к ней, пока я не нашёл способ тебя уничтожить. Если твоя хозяйка станет таковой – я сам убью её. Вы же бессмертные. Неважно. А я не позволю. Посмотрим», - на этом разговор закончился, и Смотрящий почувствовал как ломит его зубы от безумной ярости и жажды крови. Он почувствовал, что вновь что-то происходит с его лицом. Существо догадалось, что его лицо стало лицом прежнего Смотрящего, а телом завладело второе кровожадное «я».

3. Предчувствие

«Что случилось? Я чувствую, что что-то произошло. Что-то не так», - Смотрящая задумчиво поднялась из кресла и подошла к окну. На улице всё было по-прежнему: аллея пыльных деревьев, асфальтовая дорожка, бабульки на скамейках.
- Нет, определённо что-то не то, - пробубнила она себе под нос. – Он пробудился. – Эта внезапная догадка поразила её. Она так долго мечтала об этом и вот наконец это произошло. Но что-то не заладилось. – Я чувствую его боль и ярость. Его часть во мне просто горит, причиняя боль. Что с ним произошло? Я знаю, что он ищет меня, но не затем, чтобы осуществить то, о чём мы вместе мечтали, находясь вдали друг от друга. Что же он задумал?
Смотрящая погрузилась в раздумье. Она нащупала свою отсутствующую часть и поняла, почему так зол Смотрящий – он не мог справиться с её частицей. И тут она вдруг поняла, что ей нужно возвратить свою частицу. Смотрящая чувствовала, что тогда она снова станет прежней и никто не будет больше давлеть над ней – ведь она тоже не могла справиться с частицей Смотрящего в себе. Но она терпела, так как любила его. Поэтому она должна была помочь Смотрящему обрести себя, даже ценою возникшего у неё к нему чувства. А там, возможно, обретя свою целостность, они смогут начать всё сначала. Сейчас же Смотрящая знала, что они оба потеряли свои светлые чувства друг к другу.
«Значит, ты не смог жить с тем, что кто-то оказывает на тебя слишком большое влияние, а ведь чувства – это ответственность. Ты испугался ответственности. Да, но стоит учесть, что и моя частица в тебе – не самое лучшие мои качества. Узнав их, ты снова разочаровался и обозлился», - подумала Смотрящая. – «Остаётся решить: искать тебя или подождать, пока ты сам придёшь… Иди же ко мне!»
Тело её пронзила острая боль, и она поняла, что Смотрящий услышал её зов. Но он не мог причинить ей боль, боль причинила её частица.

4. Встреча

Смотрящий стоял на оживлённом перекрёстке, когда его настиг зов Смотрящей. «Наконец-то!» - почувствовал он некоторое облегчение. Люди, стоящие рядом, занервничали: человек в одежде не по размеру окутался белёсым туманом. От него повеяло холодом.
Смотрящий ринулся прочь с улицы во дворы от ненавистных ему людей. Он бежал, видя только точку «сигнала», проскакивая сквозь людей, стены домов. Существо захлёбывалось яростью, глаза ярко пылали. Они видели тоненькую красную нить, петляющую по улочкам. Смотрящий нёсся, а мог бы лететь, то полетел бы.
Вот он дом. Смотрящий задрал голову. Он увидел силуэт Смотрящей, которая находилась в комнате. Смотрящий облизнул губы… их опять было две. «Когда я выхожу из себя, я превращаюсь в прежнего Смотрящего. Будем называть это боевой трансформацией». – Подумало существо. – «Наконец-то я смогу вернуть себя самого самому себе!» Он ринулся вверх по лестнице к квартире Смотрящей.
Его уже ждали. Смотрящий выскочил прямо перед носом Смотрящей и моментально принял боевую трансформацию.
- Вот и свиделись, - прорычал он.
- Я тоже рада увидеть тебя живым, - спокойно сказала Смотрящая.
- Даже через чур живым, - скривился Смотрящий. – Думаю, не надо говорить зачем я сюда пришёл.
- Не нужно, - кивнула женщина и добавила. – А ты оказалась слабее, чем я думала.
Глаза Смотрящего запылали.
- Отдай мне мою частицу! – рявкнул он.
- Забери и подавись! – рявкнула Смотрящая и приняла свою боевую трансформацию, которая мало чем отличалась от трансформации Смотрящего.
- Ну давайте, глупенькие, схлестнитесь! – прозвучал в головах знакомый мерзкий голос.
Существа вняли ему…

5. Возрождение

Они валялись на полу среди разгромленной комнаты. Оторванные куски плоти, покорёженные конечности, чёрная кровь…
- Что мы наделали… - прошептала Смотрящая и повернула голову к Смотрящему. Он поглядел на неё.
- В человеческом мире это называется «убить любовь». Но иногда это называют «семейными скандалами».
- Ты никогда не задумывался, почему любовь причиняет такую боль?
- Задумывался. Но не нашёл ответа… Слишком больно. Да и вряд ли она есть… Это что-то другое. И называться оно должно не так. Я даже сейчас не могу объяснить и охватить это человеческое понятие.
- Выходит, иногда лучше мыслить примитивно, по-человечески, - чуть усмехнулась Смотрящая.
- Да, порой это полезно. Но нужно предугадывать последствия… Чтобы не было уж очень больно.
- Как думаешь, у нас получится встретиться и попробовать начать сначала. – Вдруг сказала Смотрящая.
- Может быть… Но мы не смертные. Для нас лучше расстояние. – Смотрящий знал, что прав, но объяснить правоту свою не мог.
- Но ведь можно иногда встречаться. Я буду рада тебя видеть.
- Это ты сейчас говоришь, пока у тебя внутри моя частица. Никто не знает, что произойдёт после замены. – Заметил Смотрящий.
- Я – знаю, - улыбнулась она. – Не переживай. Я не держу тебя. Ты всё равно вернёшься.
- Да, наверное…
Смотрящий поглядел как зарастают его раны, как собирается в вены его растёкшаяся кровь.
- Отдай, - чуть слышно сказал он, протянув ей свою руку.
Она в ответ протянула ему свою руку…
6. Конец

Практикантка из морга заступила на ночное дежурство. В этот раз она была одна. Санитара отвезли в психиатрическое отделение. Увезли бы и её, но она сказала, что ничего не видела. Правда, куда делся труп, никто объяснить не смог. Из головы не шёл странный человек (?).
Она вышла покурить на улицу. Было ещё не поздно. Но морги расположены в таких местах, где люди ходят редко. Матери девушка ничего пока не рассказала. Да и стоило ли. Снова у той начнётся болезненное обострение воспоминаний. Она ведь считала, что это существо – добрейшее в мире. Оно ей помогло не бояться окружающего мира и видеть душу человека насквозь. Её интересовало лишь одно – поговорить вновь с этим «человеком». Странно, но девушке тоже этого хотелось.
- Размышляем? – поинтересовался холодный голос за спиной.
Девушка подпрыгнула от неожиданности на месте. Незнакомец даже не усмехнулся. Он был одет в чёрный длинный плащ, в чёрные же брюки и ботинки. Глаза были закрыты чёрными же очками. «Ну просто Матрица какая-то», - мелькнуло в голове у девушки.
Незнакомец криво усмехнулся, словно прочитав её мысли. Только теперь девушка догадалась, кто перед ней – не у каждого встречного такие «зубки».
В руках «мертвеца» был пакет.
- О чём задумались? – ещё раз спросило существо.
- Да так, ни о чём, - выдавила из себя практикантка. – А что вас привело сюда?
- Долги, - отозвался Смотрящий и протянул ей пакет. – Здесь бутерброды, пусть и не те, какие были. Но тоже наверное вкусные. Угощайтесь.
- А хотите вместе по… - начала девушка, намереваясь пригласить Смотрящего на чашку чая и рассказать про свою мать.
- Нет, - прервал её Смотрящий. – Но я зайду к вашей матери. Скоро зайду. Так и передайте ей.
- Спасибо, - сказала практикантка. – А адрес…
- Знаю, - существо обнажило частокол своих зубов в улыбке. – Прощайте.
Смотрящий спустился со ступеней и пошёл прочь.
- А как вас… - девушка хотела спросить имя незнакомца, но осеклась, увидев, что он растворился в воздухе. – зовут… - выдохнула она.
- Неважно, человек. Абсолютно неважно. – Было ей ответом.

Смотрящий вышел на улицу, полную народу. Как приятно было вновь существовать. Пусть не жить… но так сладко. Вот они, смертные, куда-то спешат - у них проблемы. У него нет проблем. Он весь целый и свой собственный. Да, есть Смотрящая, но это всё так далеко от человеческого. Он ощущает её на любом конце этой планеты и ему это приятно, и этого ему достаточно. Почему люди так не могут? Они только притворяются. А это очень обидно.
Бледный человек в тёмных очках и чёрном плаще чуть улыбнулся, сунул руки в карманы и растворился в людском потоке города. Пришла пора вновь смотреть…


"Мы следим за тобой... ничтожество..."

"Твое право - заткнуться, молчать!"


user posted image

user posted image
Top
savt
Отправлено: Май 12 2012, 23:08
Quote Post





Группа: Администраторы
Сообщений: 43 099
Пользователь №: 6
Регистрация: 5-Сентября 09
Из: Москва
Статус: Offline

Репутация: 406




Цитата (Grau @ Май 12 2012, 23:42)
Конец света.
...

yahoo.gif
Это из нового?


Брутман Марк Давидович. Зубной техник, владелец клиники "Здоровый зуб" из Краснодара
Top
Grau
Отправлено: Май 13 2012, 00:16
Quote Post


Я здесь... я - тень...


Группа: Местные
Сообщений: 1 985
Пользователь №: 9
Регистрация: 5-Сентября 09
Из: Армия
Статус: Offline

Репутация: 60




старое.. по просьбе Нихто


"Мы следим за тобой... ничтожество..."

"Твое право - заткнуться, молчать!"


user posted image

user posted image
Top
savt
Отправлено: Май 13 2012, 00:23
Quote Post





Группа: Администраторы
Сообщений: 43 099
Пользователь №: 6
Регистрация: 5-Сентября 09
Из: Москва
Статус: Offline

Репутация: 406




А нового ты за последнее время не писал? umnik2.gif


Брутман Марк Давидович. Зубной техник, владелец клиники "Здоровый зуб" из Краснодара
Top
Grau
Отправлено: Май 13 2012, 00:56
Quote Post


Я здесь... я - тень...


Группа: Местные
Сообщений: 1 985
Пользователь №: 9
Регистрация: 5-Сентября 09
Из: Армия
Статус: Offline

Репутация: 60




ничего.. времени нет..


"Мы следим за тобой... ничтожество..."

"Твое право - заткнуться, молчать!"


user posted image

user posted image
Top
Grau
Отправлено: Авг 12 2012, 23:12
Quote Post


Я здесь... я - тень...


Группа: Местные
Сообщений: 1 985
Пользователь №: 9
Регистрация: 5-Сентября 09
Из: Армия
Статус: Offline

Репутация: 60




хм.. решил внесити в повесть орден инквизиции.. но не Святой Инквизиции... а второй ее стороны - именно "дознание", "поиск".. ученые, палачи, пытки, исследования, врачевания, магические изыскания.. но вот куда засунуть.. В общем-то хотел уравновесить права многонациональной-многорассовой Империи.. потому как с высоты единобожия решать споры и проблемы - глупо.. мое такое мнение.... думаю сделать либо частью Святой Инквизиции, либо отдельным орденолм.. хотя отдельный орден нереален имхо..


"Мы следим за тобой... ничтожество..."

"Твое право - заткнуться, молчать!"


user posted image

user posted image
Top
0 Пользователей читают эту тему (0 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
0 Пользователей:

Topic Options Reply to this topicStart new topicStart Poll


 

Quote Post

Текстовая версия